СПАСЕНИЕ ЖЕРЕБЕНКА

[tykva]

http://www.nhat-nam.ru/vietnamwar/memory7.html

Колесник Николай Николаевич

То, о чем я хочу рассказать, произошло летом далекого 1954 года (года лошади) на Украине. Мне было тогда уже 11 лет, и после окончания 5-го класса я, как обычно на летние каникулы, поехал к бабушке в деревню. Я помогал ей по хозяйству; пас коров, полол и поливал грядки на огороде, заготавливал сено на зиму. Воду для полива приходилось доставать из глубокого артезианского колодца, находящегося в 50-ти метрах от дома и носить ее ведрами на коромысле. В сухую погоду на грядки уходило больше 40 ведер воды.
Иногда в страду, по просьбе старших, я работал в местном колхозе на уборке урожая – вместе с деревенскими мальчишками возил на бортовой машине зерно от комбайна на зернохранилище. Работали с утра до позднего вечера, пока роса не падала на землю, и отсыревшие колосья пшеницы начинали плохо вымолачиваться.
Разгружали 3-х тонную машину втроем вручную, совками или совковыми лопатами. За день делали по 8 – 10 ходок. Возвращались домой затемно: спину ломило, плечи болели, пальцы рук невозможно было разогнуть и мы, буквально, валились с ног от усталости.
В деревне у меня было много друзей-сверстников, и мы весело проводили свободное время; собирали в лесу грибы и ягоды, лазили по садам, ходили с удочками на рыбалку. Ближе к осени, когда поспевали первые арбузы, делали молниеносные набеги на колхозную бахчу, которая обычно находилась рядом с лесом.
Тактика была простой и проверенной не одним поколением деревенских ребятишек: дождавшись, когда сторож-дед залезет в шалаш или отойдет в противоположную сторону - стремительно налетали на бахчу и, схватив арбуз покрупнее, быстро убегали в лес. Там, укрывшись в укромном месте, мы съедали один-два арбуза, а остальные трофеи уносили с собой на речку, таким образом, обеспечив себе пропитание на весь день.
Мы, конечно, могли бы просто подойти к сторожу бахчи и попросить у него арбузов, но рассчитывать на то, что нам дадут больше одного - мы не могли, а одного арбуза на день нам было явно маловато: аппетит - то у нас был хороший…
А главное, стащить арбуз из под носа у сторожа было намного интереснее, чем просто выпросить. Да и сторожу скучно было целый день торчать на бахче без дела – шухнуть мальчишек было для него одновременно и работой и развлечением. Иногда для острастки он даже палил в воздух из берданки, заряженной солью. Тут уж мы удирали со всех ног. Убегать, нагнувшись, с увесистым арбузом в руках, было непросто, но арбузы мы все равно не бросали. Можно сказать, что это была своеобразная тренировка будущих разведчиков-десантников, мотострелков, танкистов и зенитчиков-ракетчиков. Именно в этих войсках мы проходили потом военную службу.
Однажды мы четыре друга – Витя, Вася, Леша и я пошли купаться на речку Оскол, которая находилась в 3-х километрах от деревни и была нашим любимым местом времяпрепровождения. Проходя лугом, мимо заросшего кустарником болота, которое к концу лета обычно пересыхало, мы увидели гнедую лошадь, которая как-то странно ходила кругами у края болота и тревожно ржала. Гнедая, увидев нас, направилась, было в нашу сторону но, приблизившись метров на сорок, развернулась и, как бы зовя нас за собой, пошла обратно к болоту.

[tykva]

- Что-то там не так. Нужно подойти поближе и посмотреть в чем дело, – решили мы.
Пройдя несколько десятков метров, лошадь в нерешительности остановилась, поглядела на нас и заржала. В ответ на ее голос из болота послышалось слабенькое ржанье маленького жеребенка. Раздвигая кустарник, мы бегом бросились на этот звук и вскоре в прогалине увидели голову гнедого жеребенка, на тонкой шее торчащую из болотной трясины. Корпус жеребенка уже почти полностью ушел в трясину - сверху оставалась лишь голова и пушистая, черная метелка хвоста.
Посмотрев нас большими, испуганными глазами, жеребенок снова жалобно заржал: – И-о-го-о…
По измученному виду жеребенка было видно, что в болотном плену он находился уже давно и полностью обессилел. Многочисленные глубокие, наполненные водой следы копыт в траве говорили о том, что мама-лошадь, пытаясь помочь своему малышу, непрерывно ходила возле болота.
Мы попытались подойти к жеребенку, чтобы вытащить его, но наши ноги глубоко проваливались в илистый грунт. Пришлось разуться. Поняв, что просто так вызволить жеребенка нам не удастся, мы стали лихорадочно думать, что же можно предпринять?
Взрослая лошадь тихо стояла в сторонке и неотрывно смотрела своими влажными глазами то на жеребенка, то на нас, как будто умоляя не бросать ее малыша в беде.
Была дорога каждая минута - трясина засасывала жеребенка прямо на глазах.
- Ребята, давайте наломаем побольше веток, набросаем их рядом с жеребенком и вытащим его на них, - предложил я.
Быстро обследовав близлежащие кустарники, мы на наше счастье нашли небольшую кучу свежесрубленной кем-то на дрова лозы. Мгновенно перетащив всю кучу к трясине, мы выложили из веток дорожку от твердого грунта к жеребенку, а возле него соорудили подобие настила.
Забравшись на этот настил, мы по команде, – Раз, два. Взяли! - начали рывками вытаскивать жеребенка: Вася и Леша тащили за голову, а мы с Витей – за хвост.
- Раз, два. Взяли!
- Раз, два. Взяли!
Трясина цепко держала свою жертву. При каждом нашем рывке она издавала громкий, чавкающий звук.
- Чва! – Чва! – как будто бы торопилась поскорее проглотить жеребенка.
Мы тянули изо всех сил. Наши лица побагровели от натуги и блестели от пота. По спине также текли струйки пота, а руки и ноги дрожали от напряжения. Но бросить жеребенка мы не могли. Ведь поблизости не было никого кроме нас, кто бы мог ему помочь.
Таща жеребенка за хвост, мы с Витей, боялись, что невольно можем оторвать его, но кроме хвоста сзади нам больше не за что было ухватиться…
Жеребенок терпел и лишь изредка, пытаясь выбраться, дрыгал тонкими, длинными ногами, увязшими в иле.
Минут через двадцать трудного сражения с трясиной, нам, наконец, удалось, преодолеть критический момент и вырвать из нее жеребенка. Положив его на две большие ветки лозы, и используя их как волокушу, мы в несколько приемов перетащили жеребенка на твердое место и облегченно вздохнули.
Как тут не вспомнить слова Корнея Чуковского:
«…Ох и трудная это работа,
Из болота тянуть бегемота…»
- Ну, малыш, вставай. Не бойся, здесь твердо. Иди к своей маме, - помогая жеребенку подняться, подбадривали мы его.
С трудом встав на ноги, пошатываясь от слабости, жеребенок трусцой побежал к маме, терпеливо ждавшей его у края болота. Весело заржав, мама-лошадь принялась вылизывать измазанного илом жеребенка, а он незамедлительно уткнулся своей бархатной мордочкой в мамин живот и с удовольствием начал сосать. Видно здорово проголодался…
Мы стояли в сторонке и с удовлетворением наблюдали эту замечательную сценку, ощущая гордость за то, что сумели спасти попавшего в беду жеребенка. Воистину для него это было второе рождение в год Лошади.
Покормив и вылизав малыша, лошадь-мама направилась в сторону соснового бора, на опушке которого паслись несколько взрослых лошадей. Жеребенок, прядя ушами и помахивая хвостиком, послушно побежал вслед за мамой. Мы же, усталые и с ног до головы перепачканные илом, но довольные собой, пошли купаться на Оскол.

г. Балашиха