Những truyện ngắn của nữ nhà văn Xô viết Elizaveta Auerbach

[сушка]

В АВТОБУСЕ ПАХЛО СИРЕНЬЮ
В шестнадцать лет я, безумно влюбленная в своего репетитора по физике, мучительно пыталась сделать вид, что понимаю его объяснения по поводу электромагнитной индукции. Когда он говорил: «Скажите, что вам непонятно?» — мне было очень трудно удержаться, чтоб не сказать ему: «Мне непонятно, почему вы не пригласите меня в кино, почему не замечаете моей хорошенькой кофточки и почему вы, видя, что я ничего не понимаю в физике, не назначите мне дополнительные занятия. Я ведь погибаю, неужели непонятно?!»
Мой репетитор, студент физико-математического факультета, был влюблен только в свою науку, и он не замечал ни весны, ни меня ни милых девушек, с нежностью глядевших на него. А я ненавидела физику и математику и делала все, чтобы отвлечь студента от занятий.
Я читала ему законы Ома, Бойля-Мариотта наизусть, с выражением, как стихотворения в прозе, к его приходу надевала самую хорошенькую кофточку и душилась мамиными духами. Но он все выдержал, а я, как ни странно, выдержала переэкзаменовку.
Однажды я, уже ученица театрального училища, шла по Кисловскому переулку с веточкой сирени и встретила своего учителя. К тому времени я уже была влюблена в артиста Жарова. Студент проводил меня до трамвайной остановки, и я, на прощанье подарив ему веточку сирени, сказала с кокетством опытной актрисы:
— Вспоминайте о своей бездарной ученице, хотя бы пока не завянет' эта ветка. — А когда трамвай тронулся, я, высунувшись из окошка, добавила:
— И не забудьте, что ветка, опущенная в воду, потеряет в своем весе ровно столько, сколько весит вытесненная ею вода!
Студент рассмеялся, а я уехала.
И прошло немало лет... Отгремела война, и однажды в газете, среди награжденных за особые открытия в области физики, я встретила фамилию своего репетитора. Но его не встречала до вчерашнего дня...
А вчера после концерта я встала в очередь на автобус. Стоявший впереди меня высокий мужчина с устало опущенными плечами и толстым портфелем, обернувшись, посмотрел на меня. Но я не обратила на него внимания. Подошедший автобус, проглотив половину очереди, захлопнул дверцы перед носом этого человека.
— Я загадал, — сказал он мне, — ежели автобус меня не возьмет, я угадал, кто вы. Мне кажется, что вы — моя первая ученица по физике...
И на радость оставшейся очереди мы решили с ним пройтись пешком.
— А я читала о вас в газете...
— Неужели не забыли мою фамилию? — изумился он. — Хотя я вашу помню.
Удивительно, как мы помнили с ним все, что касалось той весны, и как весело и интересно нам было о ней говорить. Около метро он подвел меня к продавщице сирени.
— Только рубль ветка, только рубль, — бойко выкрикивала женщина.
— А все?
Молодая сторонница частной торговли быстро пересчитала ветки:
— Без ведра — десять рублей.
— Без ведра, — сказал он и протянул мне цветы.
И в автобусе мы не искали с ним тем для разговора. К тому же он оказался театралом.
— Видел на сцене вас. И сразу узнал. Знаете почему? У вас интонации те же... И вы, как тогда, поднимаете правую бровь. И я все вспомнил... и даже кофточку вашу в горошек вспомнил...
На прощанье я уговорила его взять у меня веточку сирени. Прищурившись, будто что-то припоминая, он сказал:
— Поставить ее в воду и не забывать... «Неужели помнит?» — подумала я.
— ...и не забывать о sac, хотя бы пока завянет ветка! И еще... — Он пытливо глядел на меня смеющимися глазами.
— И еще... — добавила я, — ...не забыть, что каждая ветка, опущенная в воду, теряет в своем весе ровно столько, сколько весит вытесненная ею вода!
И мы рассмеялись так громко, что на нас обернулись все пассажиры.
Был май, в автобусе пахло сиренью...

[сушка]

— Я загадал, — сказал он мне, — ежели автобус меня не возьмет, я угадал, кто вы.

[hungmgmi]

Một câu chuyện thật hay, thật lãng mạn, lâu lắm mới được thưởng thức. Những câu nói tưởng như vu vơ (có dính dáng đến định luật vật lý ) của cô gái ở đoạn trên, nhưng rồi sau đó lặp lại gần như nguyên xi ở đoạn cuối, từ anh gia sư môn vật lý ngày nào, tưởng như khô cứng với những định luật Ôm, Bôi Ma-ri-ốt một thưở và từ cô trò nhỏ đầu tiên. Ánh mắt trìu mến hóm hỉnh của anh gia sư ngày nào, giờ là một nhà vật lý nổi tiếng cùng tiếng cười phá lên của cả hai thật là một cái kết tuyệt vời.
Hóa ra suốt bao nhiêu năm qua, họ không hề quên nhau. Cái cách mà nhà vật lý nhắc lại về cách cô gái nhướn lông mày, về chiếc áo len mỏng ngày xưa...đã hóa giải những băn khoăn của cô trò nhỏ một dạo.
Và cả mùi hương tử đinh hương tháng 5 tỏa ngát cả chiếc xe buýt nữa, ẩn dụ một niềm vui đang dâng tràn.
Đọc xong truyện ngắn nhỏ xinh này, bỗng dưng lại nhớ đến 2 câu thơ của Lermontov:"Họ yêu nhau nhưng không một kẻ/Dám công khai nhận trước điều này"
Xin cảm ơn bạn сушка đã giới thiệu.
Tra cứu trên mạng thì tôi biết đây là một truyện ngắn nhỏ của nữ nhà văn Елизавета АУЭРБАХ (Elizaveta Auerbach) rút trong tập truyện ngắn của bà"МАЛЕНЬКИЙ АНСАМБЛЬ" xuất bản năm 1971. Bà cũng đồng thời là một nghệ sĩ nổi tiếng, được trao tặng danh hiệu Nghệ sĩ nhân dân CHXHCN Nga năm 1991, trước khi Liên xô sụp đổ. Bà mất năm 1995.

[hungmgmi]

Thêm một câu chuyện nhỏ nữa, về chú nhện mang đến điềm lành, giúp nữ nhà văn tìm được người anh trai lưu lạc ở Pháp:

ПАУК

У меня есть родной брат, один-единственный старший брат. Мы с ним были еще маленькие, когда наши родители разошлись и, поделив детей, разъехались. Я, как младшая, досталась матери, а брат — отцу, и вскоре отец, взяв сына, уехал во Францию. Первое время брат часто присылал нам письма и фотографии, а потом стал писать все реже и реже, а мать плакала по ночам и говорила:
— Вырастешь большая, выйдешь замуж, если повторишь мою судьбу, не отдавай детей мужу.
Так мы росли врозь, не переставая любить друг друга и надеяться на встречу. Когда началась война во Франции, мы получили от брата письмо, что он сражается в Сопротивлении... Потом началась война у нас, и мы потеряли его след.
Отгремела война, мы ничего не знали о нем. На наши письма ответа не приходило.
Однажды, увидев на стене паука, я, сложив газету, хотела его смахнуть.
— Не трогай, — сказала мать. — Пауки приносят хорошие известия, пусть живет. Тебе-то что?
Я посмеялась, но послушалась, и паук полез дальше плести свою паутину, не подозревая, что его жизнь только что висела на волоске.
На другой день в сквере на лавочке, где я ждала открытия магазина, около меня сидела пожилая женщина в пенсне. Она достала из сумки французский журнал и, сказав: «Господи, как тут хорошо»,— углубилась в чтение. В ее открытой сумке лежала книжка, тоже на французском языке — «Семья Тибо».
«Может, кто-нибудь из ее семьи живет в Париже,— подумала я, может быть, сын, возможно, он знает моего брата, и если спросить ее об этом, она скажет: «Душечка, они же вместе работают!»
В это время с куста, около которого стояла наша скамейка, мне на плечо стал спускаться паук; осторожно потрогав мое плечо лапкой, оттолкнувшись от него, опустился на пикейный воротничок моей соседки.
— На вас сел паук, — сказала я.
— Где? — вскрикнула женщина, зажмурившись. — Я их ужасно боюсь!
Я осторожно зажала паука в кулаке.
— У вас нет сына в Париже?
— Нет... — сказала она,— он в Москве, в университете преподает. Он может вас укусить!
Я разжала кулак. Паук, хромая, пополз.
— Вы верите в пауков? — спросила меня женщина.
— Нет, я верю только в людей.
— А почему вы меня про Париж спросили?
Я рассказала ей про разлуку с братом и надежду на встречу с ним... А она рассказала мне, что у ее сына на факультете есть студент-француз, что свет не без добрых людей, и что, если только брат жив, его можно найти. Мы обменялись телефонами, я написала ей краткие сведения о брате. Вечером, придя домой, я застала мать в отличном настроении.
— Ты, конечно, будешь надо мной смеяться, — сказала мать, — напишешь про меня дурацкий рассказ, но я уверена, что скоро мы получим известие из Франции. Я специально для тебя посадила его в коробку... — И она осторожно приоткрыла крышку «Казбека», из которой на меня сердито смотрел паук.
Прошел месяц. Меня позвали к телефону. Взволнованный старческий голос почти кричал в телефон: «Душенька! Ваш брат нашелся. Ученик моего сына написал о вашем брате родным в Париж, а те дали объявление в русской газете, и ваш брат уже был в редакции; я так за вас рада. Теперь ждите письма ...»
Мы стали ждать... И дождались! И письма, и фотографии! На фото — брат, его жена-француженка. Ее зовут Соланж. И дети. Они нам очень нравятся. Мать находит, что младшая девочка похожа на меня, а старшая — на Жанну д'Арк.
Нет, я по-прежнему не верю в приметы, я верю только в людей, но теперь, когда при мне кто-нибудь хочет раздавить паука, я говорю: «А зачем давить, пусть живет. Вам-то что?»

[hungmgmi]

Màn biểu diễn ngẫu hứng của ca sĩ Surzhikov bài hát dân ca Nga"«СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ...»-Thảo nguyên mênh mông, bên bờ sông mùa thu, dưới cơn mưa trong khi chờ đò để đến nơi biểu diễn cho một nông trang. Hãy nghe Elizaveta tả:

Я вижу, что к нашему грузовику начинают стягиваться люди с других машин. Они стоят молча. Они слушают. Кто разгладил эти усталые, недовольные ожиданием лица? Задумчивые, серьезные, они влюбленно смотрят на певца.
Я уверена, что ни на одном концерте Суржиков не пел так, как в тот осенний вечер под моросящим дождем, без зрительного зала, сцены и света рампы. Впрочем, свет был, но иной, Тот свет, который нельзя включить, свет, ведомый только артистам, которым дано вдохновение.
И такая тишина опустилась на берег... Казалось, и дождь стал идти тише, и ветер замер, и река будто прислушивается.

Hãy cứ hình dung chúng ta có may mắn được đứng nghe bài hát đó trong một khung cảnh như vậy.

«СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ...»

Мы приехали с концертной бригадой на целину в самое горячее время уборки, и вдруг начались дожди, дороги размыло. Мы еле двигались на своем грузовике, постоянно вылезая, чтобы вытащить машину. Мы отлично понимали, как некстати были эти дожди. Настроение у всех изменилось. Даже наш веселый водитель, который не уставал развлекать нас анекдотами из жизни сумасшедших, умолк.
Однажды после дневного выступления в сельском клубе мы под нудным моросящим дождем ехали на второй концерт в совхоз, который находится на другой стороне реки Ишим. Времени до выступления оставалось в обрез, но, подъехав к переправе, мы увидели огромное количество машин, ожидавших своей очереди стать на паром. Было ясно, что если мы станем в очередь, то начнем концерт с большим опозданием. Наш бригадир бодро зашагал на паром в полной уверенности, что, как только паромщик узнает, что в машине артисты, — нас немедленно пропустят без очереди. Но паромщик, не скупясь на выражения, объяснил, что перевозка зерна сейчас важнее концерта, что он только что пропустил «скорую помощь» и исключение артистам он делать не будет.
Мы понимали, что он был прав, и стали покорно ждать своей очереди. Вдруг наш аккордеонист молча вынул из футляра инструмент и, слегка пробежав по клавишам замерзшими пальцами, заиграл любимую всеми песню: «Степь да степь кругом...»
Потом так же молча встал Иван Суржиков и, поплотнее запахнувшись в свой плащ, прислонившись к кузову, вполголоса запел:
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
И как будто ничего не изменилось, только чуть все повернулись в нашу сторону...
Ты, товарищ мой,
Не попомни зла,
В той степи глухой
Схорони меня.
Я вижу, что к нашему грузовику начинают стягиваться люди с других машин. Они стоят молча. Они слушают. Кто разгладил эти усталые, недовольные ожиданием лица? Задумчивые, серьезные, они влюбленно смотрят на певца.
Я уверена, что ни на одном концерте Суржиков не пел так, как в тот осенний вечер под моросящим дождем, без зрительного зала, сцены и света рампы. Впрочем, свет был, но иной, Тот свет, который нельзя включить, свет, ведомый только артистам, которым дано вдохновение.
И такая тишина опустилась на берег... Казалось, и дождь стал идти тише, и ветер замер, и река будто прислушивается. А паромщик одними жестами показывает водителям, как встать машинам на паром. И даже огромные груженые машины будто встали на цыпочки, чтобы «не спугнуть песню...»

Chúng ta cùng nghe lại bài hát này:

Và đọc lại lời bài hát:
Степь да степь кругом

Степь да степь кругом,
Путь далек лежит,
В той степи глухой
Умирал ямщик.

И, набравшись сил,
Чуя смертный час,
Он товарищу
Отдает наказ:

"Ты, товарищ мой,
Не попомни зла,
Здесь, в степи глухой,
Схорони меня!

Ты лошадушек
Сведи к батюшке,
Передай поклон
Родной матушке.

А жене скажи
Слово прощальное,
Передай кольцо
Обручальное.

Да скажи ты ей -
Пусть не печалится,
Пусть с другим она
Обвенчается.

Про меня скажи,
Что в степи замерз,
А любовь ее
Я с собой унес".