(Tiếp theo):
Технический дивизион не был вообще сосредоточен в одном месте. Комплектующие части ракет были размещены в некотором районе, никто их практически не охранял и как тут не сказать, что несмотря на войну и бедность населения краж или порчи казённого имущества не было! О вьетнамцах тех времён можно отзываться только с восхищением. Страна в то время беднейшая, но нищих не было. Конфликты, в том числе мелкие ДТП типа разбитой фары или помятого крыла разрешались без истерик и мордобоя, водители довольно мирно беседовали, записывали данные друг друга и потом каким-то образом рассчитывались. Дороги были весьма узкие, проходили между рисовых полей, а т.к. тогда снимали два урожая риса в году, то поля почти всегда были непроходимыми для транспорта, поскольку заполнены водой, такова особенность выращивания риса. В те годы лозунг был: «Пять тонн риса с гектара!» И ещё о дорогах. Вдоль дорог были подготовлены материалы и ручной инструмент для их ремонта после налётов, а каждой деревне был отведён участок, который жителям надлежало поддерживать в исправном состоянии.
Чем же мы были заняты, когда не было срочных вызовов на устранение неисправности? Прежде всего, помогали вьетнамцам настраивать комплексы. Хотя персонал был уже сравнительно опытный, всё равно в настройках, особенно высокочастотной аппаратуры, есть масса тонкостей, которые познаются только в результате большой практики. В Чаганской бригаде покрутить шлицы мне довелось от души, так что кое-чему мог обучить вьетнамцев. Приходилось и проводить занятия зимой в нелётный период, когда облачность была настолько плотной, что американцы вообще не летали. Хорошо запомнил этот момент, температура окружающего воздуха была +13, это для тропиков весьма холодно. При температуре +10 градусов детей не пускают в школу! А у обучаемых карандаши вываливались из окоченевших рук…
Были выезды и для проверки матчасти, нельзя было допускать, чтобы из-за нерадивости вьетнамских расчётов плохо работала советская техника! В нашем полку всё было более или менее нормально в этом плане. Получили мы, конечно, великий опыт восстановления комплексов, прежде всего, от осколочных поражений. Кабельная сеть после налётов на позицию иногда представляла из себя вермишель из кусков проводов. Сращивали вставками, а повреждённые места укреплялись накладками из расщеплённого бамбука. Внутри кабин ничего сногсшибательного придумывать не приходилось, резисторы и конденсаторы и в Африке – детали, но вот в приёмо-передающей кабине ПАА взамен повреждённой прокладки в воздушной системе передатчика пришлось однажды поставить кольцо от резинового противозачаточного изделия производства Чехословакии, пока штатная прокладка не поступила из Союза.
Об отдыхе: кроме сна и еды развлечений почти не было. Телевидения не было. Кино – привозное, из Ханоя. Попала к нам «Дайте жалобную книгу!», так и сейчас рубленные фразы оттуда помню, потому что смотрели этот фильм и отдельные части из него много раз! Радио на коротких волнах слушали так: сперва днём – «Голос Америки», а вечером, когда начиналось прохождение на других частотах – Москву. Основные новости по фактам были схожие, но по толкованию существенно отличались. О войне Израиля и Египта узнали сначала от вражеского радио, а уж потом – от родного! Касаясь этой шестидневной войны, достоин упоминания один факт: до захвата Израилем такого же комплекса, как был во Вьетнаме, помех по ракетному каналу не было, т.е. США не удалось это раскопать, перебежчиков в те времена было гораздо меньше! И этим нужно гордиться!!
Ну ещё из развлечений – покупали журналы и газеты на русском и немецком языке, культурный обмен был, хоть и вялотекущий, почтовыми марками начали интересоваться с подачи прикомандированного к нам на время офицера. В общем, жили достаточно дружно, особенно с Виктором Фёдоровым из Чагана, Алексеем Чистосердовым из Семипалатинска, Славой Саблиным, Юрием Георгиевским из Новосибирска. Почта из Союза шла нерегулярно, был вообще провал месяца в три, когда Москва сильно не дружила с Пекином. Семье в Рязань я отправлял открытки с пальмами, но без подписей на вьетнамском, поддерживая легенду о пребывании на Кубе. Шифровался!! Ещё для поддержания бодрости добровольно выпускал «Боевые листки» с подзаголовком «Чепэшник, орган КВС в Хайфоне». КВС – коллектив военных специалистов, так, мелкие новости и события. Как-то упомянул нашего «старшого», пострадавшего от укуса подаренной ему мартышки, чем добился стойкой неприязни. Соображать надо, капитан!!
Во время командировки документов у нас при себе никаких, кроме лица, не было. Всегда с собой каска и главный «струмент» технаря – отвёртка. Эта отвёртка с наборной ручкой, которую я сделал ещё в лейтенантские годы, и она до сих пор у меня. На ней красуются 34 запила-зарубки по числу сбитых полком за время моей командировки американских самолётов. Возможно, что полк сбил и больше, но иногда сбитые ракетой самолёты приписывали артиллерии для поддержания боевого духа. Что ж, их право… Тем не менее, 34 самолёта за 9 месяцев командировки – это тоже существенные потери для авиации NAVY, так сказать, наш привет нынешним «друзьям»!
В нашей группе за то время, что я был в её составе, никаких чрезвычайных ситуаций с нашим «КВС» не случилось. Правда, «окопную болезнь» приобрели все. Проявление её следующее: при звуке приближающегося самолёта непроизвольно присматриваешь место укрытия. В Союзе это прошло у меня месяца через два, но поначалу ловил себя на этом. Самое неприятное во время налёта – всё слышать и ничего не видеть. Когда приходилось ремонтировать технику под налётом, находясь в кабине без укрытия, ощущение не из приятных, но руки делали своё, ведь навык – это умение, доведённое до автоматизма. Как-то попали в светлое время посреди голого поля под налёт, но бомбили не нас, а мост примерно в паре километров. Тут наоборот – всё видно, пикируют не на нас, и поэтому гораздо спокойнее наблюдать со стороны! Опять же вспомнил нечто книжное, написанное о прошлой войне типа: «Рядом гулко разорвалась бомба!». Автор был неправ, от взрыва бомбы рядом звон стоит в ушах ещё несколько минут!
В июле 1967 года отправился домой, в Союз. Обычно отправка осуществлялась по воздуху, но тут из-за «культурной революции» в Китае возникли проблемы. Нас, группу возвращавшихся офицеров, впервые отправили по суше. Будут ли нас кормить китайцы – было неясно, начальство рекомендовало запастись консервами. До пограничной станции Пинсян по Вьетнаму группу провезли на автобусе. Разместили в поезде до Пекина, сопровождал китайский караул. В поезде-таки нас кормили. Прибыли в Пекин, по пути смотрели на бесконечные поля и вообще на природу и китайцев. В Пекине сутки ждали поезда в СССР, жили в гостинице «Пекин», бывшей «Москва». Персонал мог изъясняться по-русски. В город не пускали, так что смотрели на бесконечные шумные демонстрации эпохи «культурной революции» из окна. Вопли молодёжи и грохот барабанов оглушали даже на пятом этаже! Это было бесконечное действо, но на наше счастье хлынул ливень, и нам удалось нормально выспаться! Дальше – «Пекин-Москва», родные непереводимые фразы на станции Наушки, мы – снова дома!
Nguồn:
http://kursakov.narod.ru