Mình tìm thấy cụ Viktor còn có cả một trang rất ....hoành tráng trên mạng nhá! Không chỉ đi "chiên gia" ở nước ta, mà còn một vài điểm nóng khác nữa.
Rinh phần viết về thời gian ở Việt Nam của cụ về đây cho xôm tụ này!
ВЬЕТНАМ
Так-с… На чём мы остановились? Повернём калейдоскоп прошлого ещё на один годовой оборот. 1965 и 1966 год. Я снова в Чагане, привычная рутинная служба. В декабре 1965 года Чаганский поселковый совет зарегистрировал вновь образовавшуюся ячейку общества. Из однокомнатной квартиры перебрался в двухкомнатную, жизнь продолжалась…
К осени 1966 года от нашей Новосибирской армии ПВО формировалась команда специалистов для отправки в ДРВ (так тогда именовался северный Вьетнам) на замену персонала, завершавшего годовую командировку. В то время во Вьетнаме шли боевые действия, США с союзниками воевали с партизанами Южного Вьетнама, ресурсы которых подпитывались Северным Вьетнамом. Эта помощь вызвала нападение авиации США на ДРВ, основные удары наносились по коммуникациям, примыкающим к 17 параллели, разделявшей север и юг Вьетнама, а также по мостам, дорогам, нефтебазам и т.д. Страны тогдашнего соцлагеря не остались в стороне и активно помогали ДРВ, преимущественно экономически. Советский Союз – помогал всячески, в том числе и зенитными ракетными комплексами и истребителями. Отсюда – потребность в специалистах по этой технике.
Затрудняюсь в логическом обосновании движения мыслей моего многоуровневого руководства, но мне было предложено поучаствовать в этом, хотя я был сравнительно молод и не был членом КПСС. Вероятно, предыдущая командировка в МНР упрощала какие-то формальные действия. Возможность отказаться была, но как-то не хотелось подставлять товарищей, хотя ко времени предстоящего отъезда у меня должен быть появиться первенец. Деталь: в то время пол ребёнка угадывался, но инструментально не определялся. Короче, процесс пошёл. Душеспасительные беседы в бригаде, дивизии, армии, в Москве, и вот нас уже экипируют на складе ведомства, отвечающего за отправку служивого люда за рубеж. Если в страны, где не велись боевые действия, выдавался «малый джентльменский набор», состоящий из костюма, пальто, головного убора и пары обуви, то наша груда добра включала только обуви 10 пар, от сандалий до резиновых сапог и ботинок с высокими берцами, совершенно громадное количество рубашек, штанов и прочих полотенец. Логика была проста: на войне ничего не жалеть, падать где придётся, т.к. пока будешь выбирать чистое местечко, дабы сберечь костюмчик, в тебя может попасть какое-то инородное тело, возможно – металлическое, конструктора боеприпасов обожают металлические корпуса!
Наконец, все подготовительные движения завершились, остатки рублей оставлены в ресторане «Центральный» на ул. Горького, последний визит на вечернюю Красную площадь – и мы готовы лететь в незнакомые края. В промежутке временном от Чагана до вылета в Ханой встретил жену с только что родившимся сыном, они оставались у моих родственников в Рязани. Чтобы семья не беспокоилась, немного исказил географию командировки, обозвав Вьетнам Кубой, благо обратный почтовый адрес значился как Москва-400. Правда, потом меня «сдал» один сослуживец из Чагана, побывавший в Рязани, вопросом: «Ну, как там Витя воюет?»
Наша группа разместилась в Ил-18, восемь часов в воздухе, и мы - в Иркутске. Затем – Пекин, дружеский обед с китайцами в аэропорту, а вечером в наш самолёт подсели китайские штурман-лидер с радистом, и мы полетели в Ханой. В Иркутске было сравнительно прохладно (октябрь уж на дворе!), в Пекине – потеплее, а когда сели в Ханое, то наши костюмы оказались не совсем к месту, точнее – совсем не к месту: температура под +30, влажность 100%, какие-то сверчки верещат. ВПП и прочие средства освещения погасли сразу же после остановки самолёта, абсолютная темнота, только фонарики вспыхивают.
Разместили нас в городке для советских специалистов. Утром начали озираться. Никто из нас в таких краях не бывал. Природа другая, всё другое. Выдали нам немного донгов, аванс. Пошли в местный магазинчик, нужно же местные продукты попробовать! Жареный арахис – годится, курица в желе – тоже вполне, но то, что у них называется «Ликёр Хризантема» - гадость, т.к. вовсе по вкусу не «ликёр», а настойка самогонки на лепестках цветов! На любителя…
Вскоре нас собрали для первичного инструктажа и распределения по местам. Предпосылки следующие: пилоты американские подготовлены хорошо, любой объект может быть ими разбомблен, вопрос – в возможных потерях. Персонал вьетнамский имеет разный уровень подготовки, опыт боевых действий нужен Родине, так что зря не рисковать. Когда американцы начали активно уничтожать наши комплексы, нам вообще дали ясную установку: при подлёте самолётов к зоне пуска ракет перемещаться в безопасное место. Я получил назначение в полк, охранявший порт Хайфон и половину дороги №5 Хайфон-Ханой.
В октябре 1966 года американцы ещё не бомбили города. По пути в Хайфон увидели нефтебазу, свидетельство квалификации американских пилотов: груда искорёженного железа на территории базы и единичные воронки от бомб и снарядов вне территории. Впечатлило! Город и порт были целы. Первое место размещения: окраина городка-спутника Хайфона Кьенана рядом с аэродромом с «ночными бомбардировщиками» Ан-2. Да, я не ошибся, именно «кукурузниками»- бипланами. Какие уж они выполняли боевые задачи – нам не ведомо, но летали по ночам, имея вдоль фюзеляжа и по крыльям крест из лампочек, чтобы свои зенитчики-артиллеристы не сбили. Потом американцы ВПП этого аэродрома разбомбили… Знакомство с коллегами, отбывающими домой в Союз, с бюро обслуживания, с полком.
Бюро обслуживания обеспечивало наше повседневное функционирование: проживание, перевод, транспорт, охрану. Особо мы были благодарны нашему повару Зюму за качественную еду, с этим везло не всем. В других полках наши люди иногда переходили на консервы из-за отвратительного приготовления пищи. Зюму же каждая уезжавшая группа делала подарок! Ещё немного о бюро. Персонал был достаточно внятный. Переводчики со сложностями технического языка справлялись, полк воевал не первый год. Водители содержали транспорт в порядке. Охранники были тоже не слишком навязчивые. Правда поначалу, когда нас одно время разместили недалеко от центра Хайфона - не отпускали нас за покупками (батарейки к фонарику и прочая мелочь) самостоятельно. Но потом убедились, что мы не стремимся контактировать с врагами ДРВ и выдавать военные тайны, и дальше уже мы передвигались самостоятельно. Мелкое разгильдяйство в бюро, конечно, присутствовало. Например, на ночные выезды (большинство плановых выездов было ночью) везли для нас дополнительное питание типа чая с молоком, чего-нибудь «на зубок» и были случаи, когда на троих- четверых выехавших брали две ложки. Мелочь, конечно, но благодаря этому я научился есть палочками. А долго ли, имея нож или бокорезы, срезать пару палочек, ведь бамбук во Вьетнаме растёт везде и используется как изгородь. Кстати, есть сорта бамбука с шипами!
Полк, как я уже обмолвился, был уже обстрелянный. Штатно в нём было 4 огневых дивизиона, не считая технического, собиравшего, проверявшего и заправлявшего ракеты. Некоторое время нашему полку придавали ещё два дивизиона, но иногда из-за налётов было боеготово не более двух комплексов. Каждый из огневых дивизионов имел по несколько подготовленных позиций, тщательно замаскированных бананами и прочей растительностью. Американцы знали эти точки, но не знали, на какой из них сегодня их ждут. Неведение длилось до пуска ракеты, когда «летающий телеграфный столб» приближался к очередному агрессору, заставляя пилота выделывать акробатические номера, если он вовремя заметил приближающуюся смерть. Такое прозвище ракет С-75 возникло из-за камуфляжной окраски, вид её полёта со стороны на самом деле напоминал этот предмет! После стрельбы и окончания боя дивизион сворачивался и перемещался на другую позицию. Расчёты были прекрасно обучены, тягачей – полный комплект и в каждом дивизионе был автокран для демонтажа-монтажа антенного хозяйства. Если комплекс не повредили американцы, то мы помогали в настройке. Если повредили – помогали ремонтировать.
Налёты были преимущественно в дневное время, т.к. вражеские пилоты летали на предельно малых высотах, когда уходили после бомбардировки. Каждый пилот знал свой маршрут от начала выполнения задачи и до возвращения. Хайфонскому полку приходилось иметь дело преимущественно с самолётами, базировавшимися на авианосцах. На индикаторе кругового обзора можно было наблюдать до 60 целей одновременно.
Тактика была примерно следующая. Так как они знали все наши позиции и, соответственно, зоны пуска, то выматывали расчёты постоянным приближением к зонам пуска и отваливанием назад. Так продолжалось практически постоянно, если видимость позволяла «янкам» летать. Потом в один не очень прекрасный момент происходил налёт. Каждый из «налётчиков» знал свою задачу: одни – бомбили, другие – ставили помехи, третьи – подавляли комплексы после пуска. Командир полка уже фактически не руководил боем, а только принимал доклады. Одновременно стреляла ствольная артиллерия калибром от 37 мм до 100 мм, грохот стоял неимоверный! Осколки снарядов могли поранить или даже убить. Вдоль улиц и дорог для пешеходов, которых застал в пути налёт, были сделаны индивидуальные бомбоубежища типа цилиндров диаметром сантиметров в 50 и глубиной метр с небольшим, рассчитанных на среднего вьетнамца, но явно не для русских тел. В городе рядом с «бомбоубежищами» лежала не очень увесистая бетонная крышка, а в сельской местности жители днём таскали с собой скрученный в плоскую спираль жгут из чего-то, похожего на солому, которым надлежало накрыться, спрятавшись в «бомбоубежище».
(còn tiếp)