[tykva]

- Что-то там не так. Нужно подойти поближе и посмотреть в чем дело, – решили мы.
Пройдя несколько десятков метров, лошадь в нерешительности остановилась, поглядела на нас и заржала. В ответ на ее голос из болота послышалось слабенькое ржанье маленького жеребенка. Раздвигая кустарник, мы бегом бросились на этот звук и вскоре в прогалине увидели голову гнедого жеребенка, на тонкой шее торчащую из болотной трясины. Корпус жеребенка уже почти полностью ушел в трясину - сверху оставалась лишь голова и пушистая, черная метелка хвоста.
Посмотрев нас большими, испуганными глазами, жеребенок снова жалобно заржал: – И-о-го-о…
По измученному виду жеребенка было видно, что в болотном плену он находился уже давно и полностью обессилел. Многочисленные глубокие, наполненные водой следы копыт в траве говорили о том, что мама-лошадь, пытаясь помочь своему малышу, непрерывно ходила возле болота.
Мы попытались подойти к жеребенку, чтобы вытащить его, но наши ноги глубоко проваливались в илистый грунт. Пришлось разуться. Поняв, что просто так вызволить жеребенка нам не удастся, мы стали лихорадочно думать, что же можно предпринять?
Взрослая лошадь тихо стояла в сторонке и неотрывно смотрела своими влажными глазами то на жеребенка, то на нас, как будто умоляя не бросать ее малыша в беде.
Была дорога каждая минута - трясина засасывала жеребенка прямо на глазах.
- Ребята, давайте наломаем побольше веток, набросаем их рядом с жеребенком и вытащим его на них, - предложил я.
Быстро обследовав близлежащие кустарники, мы на наше счастье нашли небольшую кучу свежесрубленной кем-то на дрова лозы. Мгновенно перетащив всю кучу к трясине, мы выложили из веток дорожку от твердого грунта к жеребенку, а возле него соорудили подобие настила.
Забравшись на этот настил, мы по команде, – Раз, два. Взяли! - начали рывками вытаскивать жеребенка: Вася и Леша тащили за голову, а мы с Витей – за хвост.
- Раз, два. Взяли!
- Раз, два. Взяли!
Трясина цепко держала свою жертву. При каждом нашем рывке она издавала громкий, чавкающий звук.
- Чва! – Чва! – как будто бы торопилась поскорее проглотить жеребенка.
Мы тянули изо всех сил. Наши лица побагровели от натуги и блестели от пота. По спине также текли струйки пота, а руки и ноги дрожали от напряжения. Но бросить жеребенка мы не могли. Ведь поблизости не было никого кроме нас, кто бы мог ему помочь.
Таща жеребенка за хвост, мы с Витей, боялись, что невольно можем оторвать его, но кроме хвоста сзади нам больше не за что было ухватиться…
Жеребенок терпел и лишь изредка, пытаясь выбраться, дрыгал тонкими, длинными ногами, увязшими в иле.
Минут через двадцать трудного сражения с трясиной, нам, наконец, удалось, преодолеть критический момент и вырвать из нее жеребенка. Положив его на две большие ветки лозы, и используя их как волокушу, мы в несколько приемов перетащили жеребенка на твердое место и облегченно вздохнули.
Как тут не вспомнить слова Корнея Чуковского:
«…Ох и трудная это работа,
Из болота тянуть бегемота…»
- Ну, малыш, вставай. Не бойся, здесь твердо. Иди к своей маме, - помогая жеребенку подняться, подбадривали мы его.
С трудом встав на ноги, пошатываясь от слабости, жеребенок трусцой побежал к маме, терпеливо ждавшей его у края болота. Весело заржав, мама-лошадь принялась вылизывать измазанного илом жеребенка, а он незамедлительно уткнулся своей бархатной мордочкой в мамин живот и с удовольствием начал сосать. Видно здорово проголодался…
Мы стояли в сторонке и с удовлетворением наблюдали эту замечательную сценку, ощущая гордость за то, что сумели спасти попавшего в беду жеребенка. Воистину для него это было второе рождение в год Лошади.
Покормив и вылизав малыша, лошадь-мама направилась в сторону соснового бора, на опушке которого паслись несколько взрослых лошадей. Жеребенок, прядя ушами и помахивая хвостиком, послушно побежал вслед за мамой. Мы же, усталые и с ног до головы перепачканные илом, но довольные собой, пошли купаться на Оскол.

г. Балашиха