[tykva]

До командировки в ДРВ я проходил службу в Семипалатинской области на точке в 20-ти км от ж/д станции Аягуз, где стояла тогда наша зенитно-ракетная бригада. Служба в казахстанской степи была суровой и тяжелой. Каждый день, особенно зимой, приходилось решать вопросы жизнеобеспечения личного состава дивизиона: морозы достигали – 40оС с постоянным сильным ветром. Летом донимала жара +40оС.
В начале лета 1966 г. мне предложили поехать во Вьетнам, где шла настоящая война, и я сразу же согласился. Формирование двух зенитно-ракетных полков, или, как их тогда называли, учебных центров, для подготовки вьетнамских ракетчиков под командованием полковников А. Ярославцева и А.Ваганова проходило из личного состава Ташкентской армии ПВО в Душанбе. Оттуда самолетами Ил-18 через Иркутск - Пекин нас перебросили в Ханой. Первым - 16 сентября, прибыл наш центр - Ярославцева. Через пять дней прилетели «вагановцы».
После короткого инструктажа, который проводил пожилой, солидного вида мужчина, представившийся нашим начальником по ЗРВ в Группе советских военных специалистов во Вьетнаме генералом А.Дзызой, нас на автобусах направили в провинцию Хабак. О том, что здесь идет настоящая война с американцами, мы поняли той же ночью, проезжая город Тхайнгуен. Где-то недалеко слышались взрывы, а кромешную тьму тропической ночи прошивали трассы МЗА (малокалиберная зенитная артиллерия).
В джунглях Хабак мы пробыли всего неделю: американская авиация стала проявлять большую активность в этом районе. Бомбоштурмовому удару была подвергнута позиция технического дивизиона, находившаяся в 4 км от нас. Столб густого коричневого дыма от поврежденной емкости с азотной кислотой клубился над джунглями. Командование приняло решение перебросить нас от греха подальше в пригород Ханоя - Хадонг. Здесь и были организованы занятия по обучению личного состава вьетнамского полка. Мне довелось вести занятия по тактике и стрельбе ЗРВ.
Вечерами, в редкие и короткие часы отдыха мы пели наши любимые песни. Это очень помогало снимать нервное напряжение и очень нравилось вьетнамцам. В нашем 8-м Учебном центре под руководством замполита дивизиона В.Н. Кочуланова и замполита полка В.А. Крупнова был организован небольшой ансамбль, солистом которого был наш офицер наведения ст. лейтенант В.А. Малолетов. Одной из его любимых песен была замечательная украинская песня «Черемшина», где есть такие, запомнившиеся мне, слова: «Вiвчара в садочку, в тихому куточку, жде дiвчина, жде…».
В середине октября 1966 г. центр посетил прибывший из Союза с инспекцией заместитель командующего зенитно-ракетными Войсками ПВО страны генерал-лейтенант артиллерии С.Ф. Вихорь. В беседе с на-ми он прямо подчеркнул, что в ДРВ идет настоящая дуэль между нашими ЗРВ и американскими ВВС. Каждая из сторон совершенствует здесь свои методы боевого применения техники.
В конце ноября - начале декабря интенсивность бомбардировок противника резко возросла. У пленного летчика - майора ВВС США, по сообщению нашего командира, была найдена полетная карта, на которой наш городок был отмечен как запасной для нанесения ударов. Поэтому 18 декабря нас снова перебросили в джунгли провинции Хабак на прежнее место, где мы и приступили к слаживанию боевых расчетов. Там же мы и встретили Новый, 1967 год. Приятным сюрпризом для нас стали специальные подарки, присланные из Москвы к празднику, которые доставил накануне замполит майор В.Н. Кочуланов.
В конце января 1967 г. мою группу из пяти человек – офицера наведения ст. лейтенанта В. Малолетова, операторов РС сержанта В. Черного-Огнева, ефрейторов М. Болецкого и М. Жидких - направили на месячную практику в 261-й Хайфонский ЗРП, которым командовал полковник Рохмистров из Новосибирской армии ПВО. В порту в это время стояло много иностранных судов, бомбить которые американцы не осмеливались. Среди них были два наших корабля: сухогруз «Бакуриани» и танкер «Абакан». Моряки «Бакуриани» дважды приглашали нас на корабль, а мы в свою очередь организовали морякам выезд на боевые позиции ЗРДн полка. В этой поездке они по настоящему почувствовали запах войны: увидели разбомбленные мосты и нефтехранилище под Хайфоном, обломки сбитых американских самолетов. Для нас эта командировка была очень поучительной: все командиры дивизионов охотно делились своим боевым опытом, а к этому времени полк провел не один десяток боев.
В марте месяце мы продолжали слаживание боевых расчетов. В апреле, наконец, получили боевую технику, прибывшую по ж/дороге через Китай.
25 апреля было самое радостное событие с начала командировки: в час ночи нам наконец-то впервые в новом году доставили почту. Я получил сразу 13 писем от родных и друзей! А через пять дней состоялся торжественный митинг по поводу передачи ключей от комплекса (т.е. ключей от кабин) нашим вьетнамским товарищам. Старший группы сдатчиков подполковник Г.Н. Титов вручил их командиру моего 41-го дивизиона капитану Тханю. Этому торжественному мероприятию предшествовала очень напряженная работа по приемке, настройке и освоению комплекса.
В эти дни 42-й дивизион подполковника В. Новикова и 44-й - майора В. Гнидина провели первые пуски ракет и сбили по одному американскому самолету – 263-й ЗРП открыл боевой счет. Мой 41-й дивизион принял боевое крещение в воскресенье 21 мая. В тот день мы сбили сразу две цели - истребитель F-105 и штурмовик А-6Д. Еще через четыре дня получили приказ - полностью передать штурвалы управления вьетнамскому боевому расчету.
Надо сказать, что весной - особенно в мае - активность американской авиации сильно возросла, и каждый день проходил как сплошная готовность №1. Условия, конечно, были очень тяжелые. Мы все время были в полевых условиях - на природе, и познали все прелести тропического климата. В кабинах были градусники со шкалой до +70 градусов. Обычно часам к 10-и столбик упирался в эту предельную цифру и замирал навсегда. К тому же в тесных, наглухо задраенных кабинах находилось в три раза больше людей, чем положено - наш и два вьетнамских расчета. Электровентиляторы в кабинах приходилось выключать, так как они гоняли горячий, обжигающий воздух и не давали облегчения, а наоборот. Единственным спасением от жары был тропический ливень – когда шел грозовой фронт, всякие налеты прекращались и для нас наступали часы отдыха с прохладой.