[tykva]

Последние дни на вьетнамской земле

Еще до выезда на позицию, нам стало известно, что вьетнамскими расчетами 81 и 82 ЗРДн был сбит беспилотный разведчик. Причем, по этому разведчику было выпущено семь ракет. В ходе анализа проведенных стрельб выяснилась причина слишком большого расхода ракет - отсутствие надлежащего управления с КП полка и взаимодействия между дивизионами. Этот случай выявил еще недостаточную подготовку расчетов и командования полка, а значит, одних их без нашей помощи оставлять еще нельзя. Поэтому, отъезд на Родину многих наших специалистов был перенесен на более позднее время. Среди них оказался и я.
По решению Старшего группы ЗРВ генерала А.М. Дзызы, была проверена готовность вьетнамских расчетов к самостоятельному ведению боевых действий, где снова выявилось много недочетов. И лишь в конце января удалось добиться желаемых результатов. К отъезду на Родину готовилась большая группа наших специалистов, в том числе и я. Ближе к окончанию командировки почти все мои товарищи по заказу сшили себе черные костюмы взамен изношенных, а у меня были сшиты только брюки. Я тоже решил заказать себе пиджак. Но для этого был нужен материал, а его продавали только в международном магазине в Ханое. Пришлось отпрашиваться у майора А.Б. Заики, чтобы съездить в столицу. Но в магазине мне сказали, что такой ткани у них больше нет, и мне следует обратиться к портному. Но портной тоже ответил мне отказом. Я дал ему деньги и попросил найти такую ткань. Он пообещал, что найдет ткань, и назначил мне примерку на конец месяца.
По ряду обстоятельств, самолет из Москвы, на котором мы должны были улетать домой, прилетал на неделю раньше, а следовательно, дата нашего вылета несколько приблизилась. Мне в очередной раз пришлось ехать к портному и уговаривать его ускорить пошив пиджака, но эти уговоры не помогли, и я прибегнул к испытанному методу - снова дал ему немного донгов. После этого портной выпалил: 'Без примерки!'.
Через два дня пиджак был готов и сшит он был по высшему классу. В эти дни в Ханой приехал Красноярский ансамбль песни и пляски и нас ночью с позиции привезли на концерт, который продолжался до 3-х часов ночи. После этого мы еще несколько дней пробыли на позиции, а затем накануне отлета нас всех собрали в Кимлиене. Утром майор Заика сообщил нам, что вылет состоится завтра около пяти утра. Настроение у всех было приподнятое. Неожиданно, около 16-00 к нашему общежитию подошел автобус и с него вышел майор Заика и переводчик. Оба подошли ко мне, и майор сообщил, что восстановленная мной пусковая установка в настоящее время снова неисправна - не входит в синхронное вращение с антенной кабины 'П' - поэтому мне необходимо срочно выехать на позицию и устранить возникшую неисправность.
Позиция находилась в пределах полутора часов езды от Ханоя. Дивизион был развернут в ананасовой плантации. Меня ждали с нетерпением, и я немедленно принялся за работу. Особой сложности в поиске и устранении неисправности не было: на установке была разрегулирована сельсинная передача и для ее настройки потребовались считанные минуты. Проверив пусковую установку совместно с антенной системой, и еще раз проинструктировав вьетнамского командира стартовой батареи, я собрался уезжать, но меня не отпустили. Вся батарея кинулась в разные стороны, откуда-то тащили столы, доски, сооружали длинный стол для предстоящего мероприятия. На столе появился рисовый самогон ('рислинг', как мы его называли), пиво, вода, закуска. Вскоре все собрались за столом, и начался прощальный ужин. Все вьетнамцы благодарили меня, расспрашивали о семье, о доме и т.д. Затем они подарили мне двенадцать красивых алюминиевых колец, сделанных из трубок со сбитых американских самолетов. Десять колец сразу они надели мне на пальцы, а два я положил в карман. Наконец, мы расстались, и я направился в Кимлиен.
У меня при себе имелось 15 донгов, которые увозить на Родину не имело никакого смысла, и я решил их издержать. Возвращались уже ночью, ехали медленно, при выключенных фарах. Въехали в какой-то населенный пункт, и вскоре я увидел впереди слабо освещенное фонарем 'летучая мышь' ночное кафе и попросил водителя сделать остановку. Выйдя из автобуса, я направился в кафе. Из окна бара пять вьетнамских девушек в белых халатах рассматривали посетителей. Подойдя к ним, я спросил на вьетнамском языке: есть ли в кафе ликер 'Донг тхап'. Они закивали утвердительно, и я достал 15 донгов и выложил их перед ними. Одна девушка взяла деньги и сказала: ликер я получу при условии, если каждой из них я подарю по два кольца, которые они увидели на моих руках. Мне ничего не оставалось, как согласиться и я начал снимать кольца и дарить их девушкам. Получив пять бутылок ликера, я поехал дальше и около полуночи прибыл в Кимлиен. Там почти никто не спал - все с нетерпением ждали утра и момента отлета - ведь впереди встреча с Родиной. До утра все спиртное было с друзьями выпито, а около 5-00 прибыл автобус, и мы выехали на аэродром.
Провожали нас майор А.Б. Заика и командир дивизиона капитан Ю.П. Богданов. Конечно, несмотря на все старания скрыть свое волнение, мы все равно волновались: ведь здесь во Вьетнаме столько пережито, тут остаются наши боевые друзья, которых мы, наверное, никогда больше не сможем увидеть.
Вскоре все заняли свои места в самолете, и через несколько минут он взял курс к китайской границе. Через 30 минут мы были уже в воздушном пространстве Китая, навсегда простившись с Вьетнамом. Так закончился один из важных и незабываемых этапов моей военной жизни, сыгравший большую роль в моей дальнейшей судьбе.