[tykva]

'Льенсо' в джунглях Вьетнама

Всегда, когда кто-нибудь из вьетнамцев произносил это незабываемое слово - мы знали, что это говорят о нас. 'Льенсо' в переводе означает 'Советский Союз' или просто 'советский'.
По прибытии эшелона на пограничную с Вьетнамом станцию, нас автобусами доставили в гостиницу. Гостиница размещалась в небольшом здании, везде был идеальный порядок. Мне и командиру взвода лейтенанту Ю. Захмылову был отведен однокомнатный двухместный номер со всеми удобствами: две деревянные, высокие кровати, мягкие подушки, опахало у каждой кровати из перьев павлина, рядом комната с душем и туалетом. Не дав толком умыться с дороги и, как следует устроиться, китайцы пригласили всех на ужин. Поужинав, мы разошлись по своим номерам, ожидая дальнейших распоряжений. Первая мысль, которая уже давно преследовала меня - помыться в душе. Я разделся и стал под душ. Не успел я смыть мыльную пену с головы, как постучали в дверь. Вошел солдат - посыльный из управления полка и сообщил, что меня срочно вызывает командир - полковник Баженов. Я немедленно оделся и явился по вызову.
В номере кроме полковника Баженова находилось все руководство полка, командир дивизиона подполковник И.А. Лякишев и незнакомый мне советский гражданин. Полковник Баженов сообщил: в связи с тем, что ж/дорожная колея, а также все мосты и тоннели на территории Вьетнама значительно уже советских и китайских, необходимо всю технику с наших платформ перегрузить на вьетнамские, закрепить ее и замаскировать. Все это возлагается на мою батарею. Я должен возглавить эту работу и завершить ее до рассвета. Для оказания помощи к месту работ в ближайшее время прибудет взвод китайских солдат. Все вопросы решать с представителем Генерального штаба СССР, ответственного за отправку советских эшелонов через китайско-вьетнамскую границу. Им то и был, присутствующий на совещании, незнакомый советский гражданин. Я взял шесть человек своих ребят-стартовиков: Чубченко, Конченко, Семенко, Реву, Мартынчука, Литвинова и на автобусе срочно уехал с ними к эшелону. Не дожидаясь китайских помощников, мы сразу же приступили к освобождению техники от распорных колодок и растяжек. Вскоре прибыл обещанный взвод китайских солдат - 15 человек во главе с сержантом. По его команде они подошли к одной из пусковых установок и попытались ее выкатить с платформы, но все их усилия результатов не дали. Посовещавшись, они откуда-то принесли толстую веревку, привязали ее к установке и, взявшись за нее, снова попытались выкатить установку на асфальт, но безрезультатно. Затем по команде старшего все китайские солдаты построились на асфальте и приступили к выполнению разминочных физических упражнений.
Длилось это около 15 минут. Мне надоело на это смотреть, тем более времени до рассвета оставалось совсем немного. По моей команде наши шесть человек подошли к установке и по команде 'Раз-два, взяли!' выкатили ее с платформы на асфальт, протащив еще метров тридцать. Это очень подействовало на всех китайских солдат, после чего они дружно работали вместе с нами.
Вскоре подали вьетнамские платформы, которые действительно оказались значительно уже наших, и мы приступили к погрузке техники. Разница в ширине платформ сильно затрудняла работу. Нам пришлось с большой точностью передвигать и располагать на платформах кабины и пусковые установки. Сменившая китайцев вьетнамская бригада не позволила нам допустить какую-либо оплошность при перегрузке техники. Несмотря на сложности, нам все же удалось завершить работу к рассвету.
Вечером нас всех посадили в плацкартные вагоны, теперь уже вьетнамские. Они показались нам настолько узкими, что два человека с трудом могли разойтись в проходе. Полки были настолько короткими, что когда человек среднего роста ложился на нижнюю полку, его ноги свисали и доставали пола.
В пути из окна вагона можно было увидеть много интересного. На одном из полустанков бросилось в глаза огромное количество стоявших сплошными колонами автотягачей ЗИЛ-157 китайского производства, груженных тысячами карабинов СКС.
С нами ехал полковник Генерального штаба Вьетнамской Народной армии, сносно говоривший по-русски и подробно рассказавший нам о военно-политической обстановке в Индокитае. Он жестко контролировал соблюдение всех мер маскировки. Он также как и мы, был курящим, поэтому на перекур мы часто выходили из вагона на площадку и, соблюдая светомаскировку, аккуратно прикуривали, затягиваясь закрытой обеими руками сигаретой. Полковник неоднократно напоминал нам, что в любое время не исключена возможность появления американского самолета-разведчика. Для нас это было непонятно: как могут американцы летать в воздушном пространстве Вьетнама безнаказанно?
Мы ехали по Вьетнаму около восьми часов и к рассвету прибыли в населенный пункт Чайкао. Стояла жаркая, влажная погода, слегка моросил дождь. На станции нас уже ожидали вьетнамские военнослужащие. Они сразу приступили к разгрузке эшелона. И здесь нам пришлось помогать им, т.к. ящики с ЗИПом пусковых установок были слишком тяжелым для вьетнамских солдат. С рассветом каждый вьетнамец замаскировался: на голову надел пробковый шлем, затянутый сверху масксетью, а на спину прикрепил ветки кустарника.
Около 9-00 утра была объявлена первая для нас тревога: в небе Вьетнама появился американский самолет-разведчик. Все работы были немедленно прекращены, все живое прекратило всякое движение. Следует отметить, что все мы - советские специалисты - были за эти последние три дня изрядно измотаны напряженной физической работой. От усталости все буквально валились с ног. Страшно хотелось пить и спать.
Вся выгруженная с эшелона техника была частично рассредоточена вблизи станции и замаскирована. Только ночью ее передислоцировали в джунгли, где планировалось развернуть Учебный центр. По завершению выгрузки нас всех доставили к месту нашего дальнейшего пребывания. Сначала повели в столовую. В столовой по потолку бегали маленькие ящерицы-геконы, охотясь за разными насекомыми, постоянно издавая при этом писк. Нам казалось, что в любой момент в твою тарелку могут угодить эти 'тритончики'. Но этого, к счастью, ни разу не произошло.
Усталость и климат дали о себе знать: уже через несколько дней среди наших специалистов начались болезни. Практически все мы в течение минимум трех суток страдали от высокой температуры и сильных головных болей. Была ли это лихорадка или малярия - об этом лучше пусть скажут врачи, выхаживавшие и ставившие нас на ноги. Болезнь несколько затянула развертывание техники и подготовку ее к обучению вьетнамских расчетов.
В течение недели нас всех разместили по комнатам. Я поселился вместе со своими командирами взводов - Захмыловым и Мякушко. Но по ночам москиты и ползающие по потолку ящерицы-геконы не давали нам покоя. Наконец, по указанию вьетнамского командования над каждой кроватью был сооружен марлевый полог-москитник. Теперь мы, лежа спокойно могли наблюдать за всем, что творилось на потолке. Позже от вьетнамцев мы узнали, что эти домовые ящерицы-геконы совершенно безопасны для человека и обижают только комаров - они питаются ими.
Второе, что вызывало удивление - огромные лягушки-голиаф, завезенные во Вьетнам для разведения с Кубы. С вечера они садились возле освещенных лунным светом стен домиков, на фоне которых роились насекомые и, прыгая на стену, ловили их. Ночью, находясь в помещении, мы постоянно слышали глухие удары от их прыжков на стены. Направляясь в душ или туалет, приходилось проходить мимо этих лягушек, что было не очень-то приятно.
В столовой работал буфет, в котором продавалась минеральная вода 'Боржоми', но у нас не было вьетнамских донгов, чтобы ее купить. Вскоре каждому из нас выдали армейские фляги, и мы каждое утро наполняли их кипяченой водой или чаем и этим довольствовались в течение дня.
Ежедневно после завтрака проводилось общее построение, на котором ставились задачи на текущий день. Вскоре мы выехали на место развертывания будущего Учебного центра. Оно находилось в глухих джунглях в 20-ти минутах езды от Чайкао. Вся техника к этому времени была сосредоточена здесь в свернутом положении. Нам предстояло вместе с вьетнамскими расчетами подготовить места для развертывания комплекса ограниченным составом, обеспечивающим теоретическое и практическое обучение расчетов при максимальном сохранении деревьев и обеспечении маскировки. Когда все было подготовлено, мы приступили к обучению вьетнамских расчетов. В каждой учебной группе готовилось по два полных боевых расчета по штату военного времени. Теоретические занятия проводились в бамбуковых легких постройках, практические - на боевой технике. У каждого нашего инструктора был переводчик, что имело очень важное значение для установления быстрого взаимопонимания. Переводчики в начале с большим трудом переводили технический текст, приходилось по несколько раз повторять одно и тоже, а некоторые выражения менять. Например, большие затруднение в понимании вызывали технические термины 'бугель', 'копир' и 'форсунка'. Первые два слова так и произносились, а 'форсунку' мне пришлось заменить 'фонтаном', хотя специалисту понятно, что такая замена технически неверна.
Однажды на теоретических занятиях в моей группе произошел очень забавный случай. Во время лекции мои слушатели неожиданно подняли шум, некоторые выскочили из помещения, многие подняли ноги и вскочили на столы. Затем несколько человек бросились к стене на землю и через мгновенье торжественно показали всем пойманную огромную змею! На следующий день переводчик сообщил мне, что пойманная змея оказалась съедобной и очень вкусной!
На нашем пути от Чайкао в Учебный центр было сухое русло какой-то речки. Во Вьетнаме летом очень часто идут тропические ливни. Во время ливня сухое русло мгновенно наполнялось водой, и речка сразу проявляла свой свирепый нрав, увлекая в бурном потоке не только деревья, но иногда и буйволов. В первый раз для нас, возвращающихся из учебного центра, такая непростая ситуация было полной неожиданностью. Всем нам пришлось раздеться до трусов, одежду сложить на крышу автобуса, закрыть все окна и дружно толкать автобус на противоположный берег. На следующее утро дно речки снова было свободным от воды. В последующем такие случаи повторялись неоднократно, и для нас это стало привычным делом. В месте нашего проживания и в Учебном центре все обслуживание осуществлялось мужчинами - среди обслуживающего персонала не было ни одной женщины. И вот однажды мы увидели первую 'декольтированную' женщину! Это случилось по дороге в Учебный центр. Молодая женщина из национального меньшинства мео в коротком сером халате, из которого вывалилась грудь, с бритой головой, большими, блестящими, металлическими кольцами на шее, на руках и в ушах, с привязанным за спиной ребенком, медленно шла за плугом, периодически покрикивая на буйвола. Вот тут мы сразу вспомнили последнее напутствие генерала Годуна!
Как и в СССР, у нас действовала партийная организация, проводились партийные собрания. На первом организационном собрании меня избрали заместителем секретаря парткома группы СВС 2-го Учебного центра. Однажды в беседе со мной заместитель по политчасти полковник И.И. Смирнов, зная мои прежние успехи в полку, порекомендовал мне заняться организацией художественной самодеятельности. Приняв на себя эту дополнительную нагрузку, я усиленно занялся поиском талантов, подбором исполнителей. Среди наших специалистов их оказалось достаточно. Надо было продумать репертуар и организовать репетиции участников. Для меня это было привычным делом, так как в свое время я подобную самодеятельность уже создавал во 2-м дивизионе 345 ЗРП Бакинского округа ПВО. Наш коллектив с успехом выступал с концертами перед личным составом и всегда занимал на смотрах первые места.
Уже через месяц кружок художественной самодеятельности 2-го Учебного центра был готов к выступлению. Однажды утром в самом начале занятий в Учебный центр за мной прислали 'Победу' с приказом полковника Н.В. Баженова срочно явиться к нему. Меня привезли к столовой, и когда я зашел в помещение, увидел много вьетнамцев, преимущественно девушек. Все они были одеты в военную форму, у каждой рядом находился багаж и средства маскировки. Полковник И.И. Смирнов представил меня присутствующим, как руководителя самодеятельности. Меня пригласили сесть за стол. Напротив меня сидела стройная смуглая девушка, которая сразу назвала свое имя - У Тань, и усердно начала ухаживать за мной, наливая чай и предлагая печенье. Держались все свободно; одновременно вели беседу, пили чай, курили. Это был Ансамбль песни и пляски ВВС и ПВО Вьетнамской Народной Армии, который трое суток добирался до нас пешком из Ханоя. Здесь же было решено дать совместный концерт для специалистов центра и личного состава будущего 238 ЗРП ВНА. Был детально обговорен репертуар, назначено время и место проведения концерта. Ночью был дан первый совместный концерт, который имел большой успех. Моя художественная самодеятельность завоевала себе право на выступления. Вскоре мы удачно выступили с концертом перед населением провинции, на который ночью в лесу собралось несколько тысяч вьетнамцев. Такие массовые мероприятия в целях безопасности всегда проводились ночью, так как в то время американская авиация летала только днем. В начале августа в Учебный центр прибыл Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР во Вьетнаме И.С. Щербаков. Он ознакомился с ходом подготовки вьетнамских расчетов, осмотрел боевую технику и перед строем советских специалистов заявил о том, что нам в ближайшее время предстоит выход на боевые позиции для ведения боевых действий.
И.С. Щербаков особо подчеркнул необходимость высокой ответственности каждого специалиста, ибо от этого во многом будут зависеть многие вопросы наших взаимоотношений с Вьетнамом. Из СССР ускорено поставлялась боевая техника. Частично она поставлялась через Китай, а также морским путем. Американской разведке удалось засечь момент выгрузки ракетных пеналов в порту Хайфона и во многих южновьетнамских печатных изданиях появились фотоснимки советских ракет.
Прибывшая техника сосредотачивалась в джунглях рядом с Учебным центром. Для выхода полка на боевую позицию необходимо было сформировать четыре огневых дивизиона, батарею управления и технический дивизион полка. Все советские военные специалисты Учебного центра были распределены по этим подразделениям, а из оставшихся был сформирован 82-й ЗРДн Второго (238-го) ЗРП Вьетнамской Народной Армии.
Американцам, очевидно, удалось засечь место расположения нашего центра и вскоре над Чайкао пролетели на малой высоте три американских истребителя. А на следующий день около 17-00 с самолетов по Учебному центру было выпущено несколько неуправляемых снарядов, но никакого ущерба они не причинили. К этому времени - 24.07.65 г. - двумя дивизионами Первого (236-го) полка уже было сбито три американских самолета. Обстановка постоянно осложнялась и наш полк получил приказ выйти на боевые позиции. Это было в середине августа 1965 года. Закончился еще один мирный этап в жизни 82 ЗРДн Второго (238-го) зенитно-ракетного полка.