[tykva]

К границе Вьетнама - через дружественный Китай

Из бани нас доставили к месту расположения всей нашей группы. Когда я вошел в помещение казармы, я ничего не мог понять: все наши специалисты были одеты в гражданскую одежду. Почти все бросились к нам навстречу, наперебой поторапливая нас, т.к. все ждали только нас - от нас зависело время отправления нашего эшелона для дальнейшего следования. Когда я спросил командира дивизиона подполковника Лякишева, почему нас переодевают в 'гражданку', он ответил, что такие условия поставило правительство Китая.
Меня провели в небольшую комнату и находящийся там незнакомый майор предложил мне подобрать себе костюм. Выбирать уже было не из чего, так как в наличии осталось всего два костюма: один очень светлый, второй чуть темнее, на котором я и остановился. В конце своих воспоминаний я еще раз уделю немного внимания этому костюму. Каждому из нас кроме костюма дали пальто, по две пары китайских брюк и рубах, шапку, черные ботинки. Военную форму каждый из нас сложил в специальный мешок, прикрепив к нему адрес прежнего места службы. У каждого были с собой деньги. Нам предложили истратить их сейчас, чтобы не везти через границу. У меня имелось около 120 рублей. Среди предлагаемого ассортимента товаров, в основном была армейская фурнитура и особенно выбирать было не из чего. Я купил несколько одежных щеток, ремней, зубных щеток, и другую мелочь. Но все деньги я издержать не сумел, у меня осталось еще целых 8 рублей.
Когда все приготовления были закончены, нас всех построили и генерал-лейтенант Годун дал нам последние напутствия. Он напомнил нам, что мы являемся представителями великого государства - Союза Советских Социалистических Республик, и все наши поступки должны быть взвешенными и продуманными: нам предстоит выполнять боевую задачу вместе с вьетнамскими воинами, и мы должны выполнить ее с честью.
В конце своего выступления он спросил:
- Тру'сы есть?
Никто не откликнулся. Затем военнослужащих срочной и сверхсрочной службы вывели из помещения, в строю остались одни офицеры. Генерал напомнил еще раз о воинском долге, об офицерской чести и необходимости соблюдения моральных норм поведения в другой стране, крайне удивив нас, заявив о том, что во Вьетнаме почти все женщины декольтированы! В конце своего выступления он снова спросил:
- Кто не желает ехать дальше?
Из строя вышли два офицера и заявили о своем нежелании ехать во Вьетнам, мотивируя отказ состоянием здоровья членов семьи. Их отказ был принят.
Каждому специалисту было выдано по 75 юаней. Затем всех распределили по вагонам, посадили в автобусы и крытые машины и привезли к эшелону, находящемуся еще на советской территории. Командование полка и старшие офицеры разместились в купейном, а все остальные - в плацкартном вагоне. Вагоны имели вполне приличный вид, все окна были тщательно закрыты шторами. Нам было приказано занять свои места, никуда не выходить, ждать отправки. Через некоторое время наши вагоны перегнали на территорию Китая. Была глубокая ночь, все сильно устали и, не дожидаясь постельного белья, не раздеваясь, уснули на своих местах. В это время китайские специалисты осуществляли перестановку наших платформ с боевой техникой на свои вагонные тележки, т.к. ширина ж/д колеи в Китае несколько уже нашей колеи. Этот процесс занял около 14 часов.
Утром в нашем вагоне появилась женщина - представитель китайской таможни и на китайском языке задала всем несколько вопросов, которые для нас были непонятны. Потом она повторила эти вопросы на русском языке: 'Есть ли у кого-либо оружие?'. Все ответили отрицательно. 'Есть у кого-нибудь советские деньги?'. Кроме меня ни у кого денег не оказалось. Я поднял руку, и она подошла ко мне. Я показал ей 8 рублей, после чего она выписала мне разрешение на их провоз, предупредив о необходимости их сохранения до возвращения из Вьетнама. Деньги и квитанцию я спрятал подальше. Я останавливаюсь на таких мелочах, потому, что они очень существенны - эти деньги я действительно сохранил и привез в Союз, где они мне очень пригодились. Перед самым отъездом из Вьетнама каждому из нас выдали чек на 25 рублей на самые необходимые нужды. Но в аэропорту Иркутска нам заявили, что денег нет, и те оставшиеся у меня 8 рублей сыграли большую роль: на два рубля я дал телеграмму жене в Ангарск, один рубль потребовался, чтобы заплатить за такси, пять рублей мои друзья выпросили у меня и меня и отметили наше возвращение на Родину в ресторане.
Работы по замене вагонных тележек затянулись, и мы мучались от безделья. Все стали настойчиво требовать разрешения на выход из вагонов. Нам было разрешено выйти, посетить магазин на станции, прогуляться по платформе. Ступить на чужую землю впервые в жизни - это огромное событие! Когда я вышел из вагона и посмотрел вокруг, первое, что бросилось в глаза - это несметное количество труб высотой 3-5 м в прилегающих к станции домах. Я сразу разгадал суть этой картины. В период Карибского кризиса мне в течение года пришлось временно исполнять должность заместителя командира 2-го ЗРДн, 345 ЗРП по политической части - штатный замполит капитан Г. Загс находился в командировке на Кубе - поэтому я был в курсе всех политических событий, как в стране, так и в мире в целом. Мне постоянно приходилось выступать перед личным составом на политинформациях и политических занятиях. Политотдел полка ежедневно давал основные направления пропагандистской работы.
В те годы Коммунистическая партия Китая проводила в стране политику 'большого скачка'. Одной из составляющих этой политики в экономической области являлась стратегическая задача - догнать и перегнать передовые капиталистические страны (США и Великобританию) по выплавке чугуна и стали (около 220 млн. т. в год). КПК мобилизовала все силы и средства для достижения намеченных рубежей. Для этих целей и строились повсюду маленькие доменные печи. Даже к месту временного приюта пастухов скота подводилась железная дорога для доставки металлолома и вывоза выплавленного металла. Китай выполнил намеченную задачу, но качество этого чугуна и стали было настолько низким, что их нельзя было использовать. На станциях, у домов, на стойбищах пастухов, почти на протяжении всей железной дороги от границы до Пекина чугунные болванки валялись кучами, не имея спроса, а кустарные доменные печи давно бездействовали.
Меня также поразила и другая картина, которую мне пришлось наблюдать в том же населенном пункте. По поселку бодро, с песней, с кирками и ломами на плечах двигалась строем группа ребятни в возрасте 8-10 лет во главе с учителем. Затем, по его команде строй остановился, дети стали на отведенные им участки и начали долбить кирками и ломами мерзлую землю. В последствии нам объяснили, что это был урок труда - готовились ямы для посадки деревьев - и мороз не имеет никакого значения!
Затем вместе со своими сослуживцами я зашел в привокзальный магазин сувениров. Бросилось в глаза огромное разнообразие игрушечных автоматов и пистолетов, работающих на батарейках, но они меня не особенно интересовали, т.к. для моей дочери эти игрушки не подходили, а те офицеры, у которых дома остались сыновья сразу же начали их массовую закупку. Купив, сразу же прятали под полу - как никак, а все же оружие. На верхних полках магазина, строго по степени величия, стояли бюсты вождей мирового пролетариата и их соратников по революционной борьбе: Мао Цзэдуна, Карла Маркса, Фридриха Энгельса, В.И. Ленина, И.В. Сталина, К.Е. Ворошилова, С.М. Буденного. Больше не помню, но уверенно заявляю, что среди них не было Н.С. Хрущева, Л.И. Брежнева, Н.А. Косыгина. Выданные мне юани сохранились полностью - я так ничего и не купил. Прогулявшись по платформе, мы зашли в вагоны и, наконец, эшелон тронулся с места.
С этого момента наша техника охранялась китайскими часовыми, в вагоне управляли китайские проводники. Вместе с нами в отдельном купе ехали специалисты-ремонтники и два переводчика-китайца. Наконец нам выдали постельное белье, матрасы и подушки. Подушки были плотно набиты рисовой соломой. Они были очень твердыми и настолько тяжелыми, что ими можно было запросто, если не убить человека, то наверняка сделать его инвалидом на всю жизнь! Не лучше были и матрасы.
В составе эшелона в отдельном, специально оборудованном вагоне размещалась кухня-столовая, где все мы принимали пищу. Готовила китайская бригада поваров, и один советский специалист-повар ефрейтор Пархомчук. Все обслуживание осуществлялось на высшем уровне. Столы были сервированы всеми необходимыми принадлежностями, на них в избытке лежали китайские сигареты. По решению всех курящих, положенные нам папиросы и сигареты не выдавались ежедневно каждому, а содержались открыто в вагоне в огромном фанерном ящике. Каждый брал по мере потребности. Почуяв некоторую свободу, мы после приема пищи осмелились попробовать китайские сигареты, лежавшие на столах.
Попробовав эти ароматные, но слишком слабые сигареты, мы все пришли к выводу: наши табачные изделия лучше. После приема пищи старшина группы Олифир объявлял стоимость обеда, затем подходил к каждому столу и получал от каждого названную сумму. Когда я вернулся в свой вагон и хотел взять из ящика про запас несколько пачек 'Беломора', я понял, что пришел к 'шапочному разбору': в ящике не осталось ни одной пачки! Все сразу сориентировались и запаслись на длительное время. Ко мне подошел командир ПУ старшина Чубченко и по-братски поделился со мной, дав целых пять пачек 'Махорочных'. В последующем нам стали выдавать по одной пачке 'Беломора' в неделю. Во Вьетнаме пришлось перейти на 'Новость', которую покупали в магазине.
В пути следования наши отношения с китайскими специалистами, сопровождающими наш эшелон, постепенно налаживались. Мы стали активно общаться с ними через переводчиков. Они и мы задавали один и тот же вопрос: что мы не поделили, ведь мы же нормальные люди?! Китайцы имели право свободного выхода на остановках и, используя это право, однажды принесли в вагон китайский коньяк и пиво. Вечером мы устроили скромное совместное застолье с выпивкой. Вместе пели популярную и известную каждому китайцу песню: 'Москва-Пекин, идут, идут вперед народы, за прочный мир, за светлый путь, под знаменем свободы! Сталин и Мао слушают нас, слушают нас!..' и т.д. Всех их мы научили играть в нарды. Натянутость в советско-китайских отношениях была заметна во всем. На всей протяженности маршрута по территории Китая ни на одной станции мы не видели ни одного человека, когда проходил наш состав. В пассажирских китайских вагонах, оказавшихся на какой-либо станции одновременно с нашим составом, все окна закрывались изнутри черной тканью, или пленкой. Пассажирам этих поездов также запрещалось выходить из вагонов на остановках. Без людей все вокруг казалось безжизненным.
На десятые сутки наш состав подошел к столице КНР - Пекину.
Примерно в тридцати километрах от Пекина состав был поставлен в тупик. К нам прибыли высокопоставленные представители Правительства и КПК Китая, которые осмотрели все наши вагоны, а затем собрали всех в столовой для того, чтобы выслушать наши претензии. С нашей стороны претензий не было. Однако они были с китайской стороны - ответственный за обеспечение питанием советских специалистов китайский представитель высказал недовольство в связи с тем, что в пути мы сами платили за питание. Этого, по его словам, не следовало было делать, т.к. этот вопрос был обговорен во время недавнего визита в КНР А.Н. Косыгина, а в протоколе переговоров сказано, что стоимость питания включена в общую сумму (50 млн. руб.), которую СССР выделил КНР для обеспечения передвижения наших эшелонов по территории Китая. Китайский представитель сказал, все сданные ранее деньги необходимо вернуть советским специалистам. Сданные ранее деньги нам, конечно, не вернули, но с этого дня и до конца маршрута за питание мы больше не платили.
По прибытии в Пекин нас посадили в автобусы и повезли в город. Представители китайского Правительства ехали вместе с нами в автобусе, выполняя роль экскурсоводов. Прежде всего, бросилось в глаза огромное количество людей на улицах Пекина, множество магазинов и ларьков, тысячи велосипедов, поставленных аккуратно на стоянки, как у промышленных предприятий, так и у магазинов и много рикш.
На главной площади города автобусы остановились и нас попросили выйти. Слева трибуны, чуть выше вдали дом, где работал Мао Цзэдун, справа - огромное здание из стекла и бетона. Там проходили все важные политические собрания. Затем автобусы направились к музею Народно-освободительной армии Китая. У здания музея в это время находились большое количество воинских подразделений, вооруженных карабинами СКС китайского производства. В составе подразделений было много девушек. Сразу же у входа в музей возвышался огромный монумент Мао Цзэдуна из белого мрамора. На открытой площадке было расположено множество одномоторных поршневых самолетов, захваченных у Чан Кайши. В конце экскурсии каждому из нас была вручена листовка, в которой резко критиковалась КПСС и ее руководители, как пособники империализма, а также утверждалось, что ядерная война - это 'бумажный тигр'.
Затем вся наша группа прибыла в Южный парк, где мы с огромным интересом осмотрели все, что нам показали. Особенно запомнилась растительность, росписи стен внутри зданий, изображения драконов, двухэтажный каменный дом на одной колонне, двухэтажный каменный дом на одной колонне, сооруженный еще до нашей эры (раствор для кладки этого дома был замешан на рисовом отваре с яичным белком), пруд с множеством красивой, разноцветной рыбы, вырытый в древности рабами, мост через весь пруд, построенный по распоряжению какой-то императрицы для встречи со своим возлюбленным. Позднее, в период культурной революции, Южный парк подвергся вандализму со стороны хунвейбинов. Следует отметить, что уже в это время мы ощущали отчужденность в наших отношениях с Китаем. Мы видели, как все присутствующие в парке сторонились нас, оглядывались, избегали встреч.
После посещения парка состоялся совместный обед в ресторане, устроенный китайской стороной, а после обеда мы вернулись в эшелон. Провожали нас те же лица, что и встречали. Предстояло еще двое суток движения по территории Китая. По пути следования мы наконец-то увидели семью простых китайских тружеников-крестьян: мужчину, женщину и ребенка. Мужчина тянул по полю плуг, жена, неся на спине маленького ребенка, шла за плугом, помогая мужу. Хочу отметить, что на протяжении всей поездки по территории Китая, мы не видели ни одного трактора или комбайна.
Запомнилась еще одна картина: на склоне огромной горы, расположенной на протяжении нескольких километров вдоль железной дороги, мы увидели тысячи отверстий, затянутых прозрачной пленкой. Наступала ночь и в некоторых таких 'окнах' был виден тусклый свет. Переводчик разъяснил нам, что Китай многомиллионная, густонаселенная страна. Жилья катастрофически не хватает, поэтому многие еще живут в таких пещерах. На следующие сутки, около 20-00 по местному времени наш эшелон прибыл на пограничную с Вьетнамом станцию.