[tykva]

Получение техники и боевые стрельбы на полигоне Капустин Яр

В 1964 году мне было приказано оформить документы для выезда за границу. В августе 1964 года меня направили к месту сбора и подготовки - в школу младших специалистов ЗРВ Бакинского округа ПВО, в пос. Шубаны. Там никто не делал секрета из того, что нам предстоит поездка в Алжир. Группа состояла в основном из офицеров и сверхсрочнослужащих частей ЗРВ округа и Орджоникидзенского военного училища. Процесс подготовки был завершен в ноябре, каждый из нас примерил свой костюм и сдал его на хранение до поездки. Поступило распоряжение всех нас отправить в отпуска за 1965 год. Находясь в отпуске в Иркутской области, в начале января 1965 г. я получил телеграмму от командира дивизиона подполковника Терехина И.П. о необходимости немедленного прибытия в учебный центр. Я сразу же самолетом вылетел из Иркутска в Баку. По прибытии к месту сбора, стало известно, что наша поездка в Алжир не состоится, а предстоит более ответственная командировка в другую страну, но тоже с жарким, влажным климатом. Неожиданно появилось вновь назначенное командование группы: командир полка полковник Николай Васильевич Баженов, начальник штаба подполковник А. Мушенко, главный инженер капитан Анатолий Борисович Заика и заместитель командира полка по политической части полковник И.И. Смирнов. Вместо подполковника Терехина И.П. на должность командира зенитно-ракетного дивизиона (ЗРДн) был назначен подполковник И.А. Лякишев.
Ежедневно прибывали новые офицеры, сержанты и солдаты из частей округа. Мне было приказано сформировать стартовую батарею из прибывших офицеров, сержантов и солдат. Когда батарея была укомплектована личным составом, начался этап слаживания боевых расчетов. Командирами взводов были назначены лейтенанты Ю.Н. Захмылов и А.И. Мякушко. Командирами пусковых установок были в основном украинцы: сержант В. Чубченко, Н. Рева, В. Семенко, Н. Конченко и Н. Марусенко. Это были высокоподготовленные, физически крепкие юноши, отлично знающие свое дело. На занятиях по слаживанию батареи любил присутствовать капитан А.Б. Заика. Он неоднократно поощрял отличившихся на тренировках офицеров, сержантов и солдат. Не могу не привести один забавный случай, происшедший в учебном центре в январе 1965 года.
Я проводил тренировку расчетов стартовой батареи по выполнению норматива заряжания пусковой установки. Был очень сильный ветер, который затруднял нормальную работу расчетов. Присутствовавший на занятиях капитан А.Б. Заика порекомендовал мне закончить тренировки в связи с сильным ветром. Я дал возможность расчету последний раз зарядить ПУ. Не успел расчет завершить процесс заряжания, как сильный порыв ветра снес хвостовую часть ракеты с ПУ на землю. Маршевая часть ракеты еще удерживалась бугелем на стреле пусковой, а ее хвостовая часть (ПРД) уже сидела на грунте крыльями стабилизатора. Капитан Заика, заметно нервничая, начал было прикидывать, где достать кран, чтобы поднять ракету и уложить ее на ПУ. Я предложил поднять ракету силами личного состава батареи. Наша попытка удалась и через 5 минут ракета была возвращена на свое место. Больше в такую ветреную погоду тренировки по заряжанию не проводились.
К концу января слаживание боевых расчетов и дивизиона в целом было завершено. Почти все специалисты повысили свою классность. Я сдал испытание на квалификацию 'Мастер'.
В начале февраля весь личный состав группы срочно собрали по приказу командира полка. Полковник Н.В. Баженов нам объявил о том, что в скором времени полк будет передислоцирован на полигон в Капустин Яр для получения боевой техники, проверки ее на боевой стрельбе и дальнейшего следования к месту назначения. Был объявлен приказ о переводе всего полка на положение военного времени: была установлена полевая форма одежды, дополнительно выдано по пять комплектов нижнего белья, все офицеры, сержанты и солдаты ставились на довольствие по нормам военного времени. Прибавлялась норма масла, сахара, ежедневно бесплатно выдавалось по одной пачке папирос 'Беломор' каждому офицеру и сигарет 'Армейские' каждому сержанту и солдату. Нам было строго запрещено сообщать какие-либо сведения о предстоящей спецкомандировке в письмах и при общении. После этого всем было предложено еще раз оценить предстоящую задачу и персонально принять окончательное решение. О своем нежелании ехать во Вьетнам заявили только два офицера: один высказал обиду за непредоставление его семье квартиры, второй - за неудовлетворение просьбы о приобретении автомобиля. Оба они сразу же были откомандированы к месту своей прежней службы.
В начале февраля 1965 г. весь личный состав полка был посажен в эшелон и отправлен на полигон Капустин Яр для получения техники и проведения там боевой стрельбы. Прием техники затянулся по ряду причин, и, прежде всего, из-за ее неукомплектованности и плохой настройки. При этом нам было приказано никакого участия в устранении неисправностей не принимать: все неисправности должны были устранять сдатчики. Аппаратура радиотехнической батареи в основном была доставлена из учебного центра Военной командной академии Войск ПВО в г. Калинине, а стартовое оборудование со Свердловской Армии ПВО. Это был первый вариант ЗРК С-75 'Десна', переоборудованный из 6-ти кабинного в 3-х кабинный вариант. На вооружении комплекса были ракеты первого поколения В-750 (1Д). Ввиду разукомплектованности стартового оборудования, было принято решение взять его в Бакинском округе ПВО.
Когда, наконец, весь дивизион был полностью укомплектован техникой, предстояло проверить ее работу боевой стрельбой. Для этого была развернута радиотехническая батарея в полном составе и всего одна пусковая установка СМ-63. При первом включении была выявлена несогласованность системы слежения: пусковая установка вращалась в противоположную, по отношению направления вращения кабины 'П', сторону. Инструктор полигона вызвал из рядом стоящего ЗРДн, который прибыл из Чехословакии и получил неудовлетворительную оценку за боевую стрельбу, двух офицеров-стартовиков и заявил им, что если они к утру подготовят к стрельбе эту пусковую установку, то он исправит им оценку. Офицеры (старшие лейтенанты) с рвением взялись за подготовку пусковой установки и утром доложили инструктору о ее готовности. Как проверялась инструктором достоверность доклада офицеров о готовности ПУ, я не знаю, т.к. все это происходило в мое отсутствие.
Боевая стрельба была назначена на 10-00. Руководил стрельбой полковник Демидов, мы же должны были наблюдать за происходящим и фиксировать недостатки. Однако, по причине строгого запрета выхода в эфир, поступившего от оперативного дежурного, боевая стрельба в этот день не состоялась. По этой же причине она не состоялась и на следующий день. На третий день запрет на выход в эфир был снят и все сразу же принялись за подготовку к боевой стрельбе. После полного включения и выхода в эфир стреляющий офицер наведения доложил полковнику Демидову об обнаружении неподвижной цели с азимутом 0 градусов (уголковый отражатель, установленный на деревянный столб), а также о наличии второй, движущейся цели. Полковник Демидов вызвал к телефону офицера оперативного отдела подполковника Кащенко и спросил, что за подвижная цель в районе уголкового отражателя. Подполковник Кащенко сообщил, что он направил туда тягач АТС, чтобы вытащить застрявшую водовозку. Боевая стрельба снова была отменена.
На следующий день обстановка была благоприятной и боевая стрельба состоялась. Наведение ракеты осуществлялось идеально и она поразила цель с нулевым промахом. За несколько минут до окончания всех послестрельбовых проверок, я вместе с инструктором по стартовому оборудованию вышел из кабины управления и был поражен тем, что увидел - пусковая установка, с которой только что стартовала ракета, и передающая антенна кабины 'П', как и прежде, вращались в разные стороны. Такое зрелище бросило инструктора в дрожь. Он попросил меня никому об этом не докладывать, дрожащими руками достал из портсигара папиросу, прикурил и побежал в сторону пусковой установки. Ему на ходу удалось перевести рукоятку редуктора пусковой на ручной привод и остановить ее дальнейшее вращение. После этого он направился на площадку, где находились два офицера-стартовика, которые готовили к боевой стрельбе эту пусковую установку. Думаю, что им пришлось услышать немало образных выражений в свой адрес. После продолжительной настройки было, наконец, достигнуто согласованное (синхронное) вращение приемо-передающей антенны и пусковой установки. Данный случай еще раз показал необходимость тщательной проверки всех пусковых установок, что и было осуществлено.
Случай, описанный мною, объяснить очень просто. Молодые офицеры-стартовики производили настройку системы вращения по азимуту и сельсинной передачи, при выключенной приемо-передающей антенне. Они заранее знали азимут, под которым был выставлен уголковый отражатель и от блока местного управления ПУ задавали азимут 0 градусов, а затем проверяли, как установка отрабатывает заданный угол. Хотя сельсинная передача была выставлена неверно (несогласованна по фазе), произошло случайное совпадение реального азимута 0 градусов и ложного нуля. Если бы уголковый отражатель был установлен под другим азимутом - ошибка была бы обнаружена сразу.
Так закончился первый этап подготовки. Письменными рапортами командиры батарей, а затем дивизионов доложили командованию полка о приеме техники и о готовности ее к боевому применению, после чего была осуществлена погрузка техники на платформы и в конце февраля 1965 г. полк эшелоном двинулся из Капустина Яра в направлении Челябинска.
Перед посадкой в эшелон командование полка провело инструктаж личного состава о необходимости соблюдения строжайшего режима секретности в пути следования. Фактически был запрещен выход из вагонов сержантам и солдатам, не допускалось общения с гражданскими лицами. В крайних, исключительных случаях допускалось на все вопросы давать один ответ: 'Мы следуем на учения'. В маршрутном листе конечным пунктом эшелона был указан г. Хабаровск. Я со всем личным составом своей батареи следовал в плацкартном вагоне. Из-за малой положенной нормы угля, вагон практически не отапливался, поэтому все мы прилегли на голые плацкарты, не раздеваясь, в полной полевой экипировке.
Вечером, около 21-00 мы прибыли на станцию Челябинск. Я попросил проводника открыть дверь, т.к. мне необходимо было проверить часового, крепление техники и доложить об этом начальнику эшелона. Закончив проверку, я направился в свой вагон. У вагона ко мне подошел проводник и сообщил, что недалеко на соседнем пути стоит полувагон с углем, и что было бы неплохо, если бы мы запаслись этим углем. Я согласился, взял с собой троих солдат, мешки и ведра и мы приступили к 'созданию запаса'. Таким способом мы обеспечили тепло и комфорт на всю последующую дорогу. На следующий день меня вызвал полковник Баженов Н.В. и в присутствии всех своих заместителей отчитал за уголь, но не сильно и без последствий. Из Челябинска наш эшелон свернул в направлении на восток, и утром мы уже были на ст. Курган, а в 19-00 - в Омске.
Так как моя жена была беременна, я в августе 1964 г. отправил ее к ее матери в г. Ангарск. Оставаться в отдаленном дивизионе в таком положении одной было чревато непредсказуемыми последствиями. 29 декабря 1964 года у нас родилась дочь, которую я видел не больше недели, находясь в отпуске. У меня возникла мысль и надежда еще раз увидеть жену и дочь. Нам разрешили выйти из вагона и находиться рядом с составом. Я и несколько офицеров добрались до вокзала, откуда я дал жене телеграмму, в которой указал ориентировочное время прохождения нашим эшелоном г. Ангарска и попросил ее прибыть на вокзал с дочерью.
В указанное мною время эшелон подходил к Ангарску. Я оделся и вышел в тамбур, попробовал открыть дверь, но она была закрыта. Через пару минут в тамбур вошел капитан Гурий Зиновьев ('инженер по технике безопасности'), внимательно в упор посмотрел на меня, закурил и отошел на противоположную сторону тамбура. Я тоже закурил, вглядываясь в пространство за окном и нервничая. Закончив курить, капитан Зиновьев подошел ко мне и спросил:
- Волнуетесь?
- Волнуюсь, - признался я.
- Не волнуйтесь, остановки не будет! - 'успокоил' меня капитан и покинул тамбур.
Я остался в тамбуре один со своими мыслями и ночной темнотой за окном. Состав шел по крутому изгибу, и я увидел вдали освещенное здание вокзала, а напротив дом матери моей жены. Вокзал становился все ближе и, наконец, я увидел у его входа свою жену, ее сестру и детскую коляску. Состав шел с огромной скоростью, как будто специально. Так не состоялась наша, казалось вполне возможная, встреча.
В вагоне скучно не было, особенно по ночам. В составе нашей группы был старшина сверхсрочной службы из Потийского полка - техник приемо-передающей системы - лунатик. Несмотря на то, что он спал на верхней полке, для него не составляло никакого труда среди ночи подняться, не открывая глаз одеться по полной форме, и ходить до утра по вагону, отдавая различные распоряжения, или спокойно беседуя со своей воображаемой женой. Первый такой его выход привел всех нас в шоковое состояние, т.к. никому из нас не была гарантирована безопасность. Меня поразило главное: как могла медкомиссия дать ему положительное заключение для поездки за границу? Чтобы несколько обезопасить всех, я поручил двум старшинам - Чубченко и Николаенко, присматривать за нашим лунатиком по ночам и принимать меры к его успокоению и укладке в постель, что в последующем и было предпринято. Но об этом никто из командования полка так и не узнал, а старшина-лунатик с честью и достоинством выполнял свои обязанности в самых экстремальных ситуациях, за что был отмечен высокой правительственной наградой. Наш эшелон быстро продвигался на восток. При подъезде к г. Чите эшелон сделал остановку, которая продолжалась почти сутки. Как потом стало известно, сделано это было с целью введения в заблуждение разведки противника. Около 22-00 эшелон прибыл на станцию Чита, а утром - на пограничную станцию Забайкальск. Встречал эшелон начальник Оргмобуправления Войск ПВО генерал-лейтенант В.Д. Годун. Только теперь все мы поняли куда едем!
Весь состав эшелона посадили в крытые машины и увезли в подготовленные для нас казармы. Мне же полковник Н.В. Баженов поставил задачу - оставить с собой необходимое число солдат и произвести должное крепление боевой техники на платформах эшелона и ее тщательную маскировку. Взяв все необходимое для крепления техники, мы немедленно приступили к выполнению поставленной задачи. Через некоторое время к эшелону прибыл генерал-лейтенант Годун, а следом за ним на крытой машине привезли новые госпитальные палатки. С этого момента и до окончания работ генерал находился с нами, проверяя качество нашей работы. Когда закончился процесс крепления, предстояло провести маскировку техники. Все кабины были замаскированы сетями. Несмотря на то, что все пусковые установки были зачехлены новыми чехлами, генерал-лейтенант Годун приказал укрыть их дополнительно госпитальными палатками. Я спросил его:
- Зачем нужны эти палатки?
На что он ответил:
- Пригодятся, сынок.
Следует заметить, что это была изнурительная работа, т.к. было очень холодно и дул сильный ветер. По завершению работ нас прямо с платформы на машине увезли в баню. Баня снаружи походила на обычный бревенчатый сарай, одиноко стоящий посреди пустынной степи Забайкалья. Рядом с баней стояла четырехколесная арба с огромной деревянной бочкой. К колесу арбы была привязана лошадь, которая имела унылый и тощий вид, т.к. во рту у нее были удила, а не сено. Когда я вошел в предбанник, лежащий на скамейке солдат, не поднимая с глаз шапки, заявил:
- Баня закончилась, воды нет!
Его короткое, но всеобъемлющее заявление привело всех в шоковое состояние, т.к. нам, проведшим в эшелоне 10 суток и без передышки выполнившим крепление и маскировку всей техники, баня была необходима, как воздух! Я все же зашел во внутрь бани, где передо мной открылась мрачная картина: на полу и скамейках валялись грязные полотенца и портянки, большинство тазиков были пустые, но в некоторых осталась грязная, мыльная вода после помывки наших сослуживцев. Посоветовавшись, мы решили хоть как-то помыться. Выбрав более чистые полотенца и тазики с остатками воды, мы разделись и кое-как протерли наши тела отжатыми, влажными полотенцами. Несмотря на такую 'баню', мы были морально удовлетворены, т.к. выполнили обязательное мероприятие, предписанное нам Уставом внутренней службы и стали немного чище.