[tykva]

Но страх не гнал нас в погреб тесный

До 1 апреля 1968 г. американцы ни бомб, ни ракет во Вьетнаме не экономили. А вот после 1 апреля – это у них, видимо, как-то с юмором связано – наступила передышка. Зато перед этим, в марте к дневным налётам добавились ночные. То ли они в авральном порядке выполняли план по смерти, чтобы отчитаться ко дню смеха перед Князем Тьмы, то ли другая причина была, – не знаю, но переведён был Ханой и его окрестности на круглосуточное ракетно-бомбовое «обслуживание».
Надо сказать, что это очень неприятная штука, когда тебе целый месяц мешают спать. Всё начиналось с воя сирены и оповещения по радио: «Да бай са!.. Да бай са!» – «Внимание!.. Внимание!» и далее периодически сообщалось, сколько километров осталось лететь американским самолётам до Ханоя. Благодаря этому, мы довольно быстро стали разбираться в счёте на вьетнамском языке.
Жили мы в то время в гостинице в центре города рядом с оперным театром, почти двойником парижского «Гранд Опера». Далее за театром - Красная река, через неё мост, построенный когда-то тем самым Эйфелем. Мост разрушен. Недалеко от разрушенного моста сооружена переправа. Она, понятно, тоже постоянно под прицелом была, но в нашу бытность разбомбить её не удавалось. На крыше театра стояла многотрубная сирена, отлично видная во всех деталях из окна нашего гостиничного номера на третьем этаже. Когда она начинала выть, и вы инстинктивно зажимали уши ладонями, её всё равно было слышно всем телом – такая в ней мощь. Я думаю, что на страшный суд нас всех когда-нибудь поднимут из мертвых с помощью примерно таких же штуковин. После этой увертюры начиналось главное – сам налёт. Лежишь под москитником в звуковом изобилии: зенитки бухают, осколки по крыше стучат, самолёты ревут и т.д. Налёт кончается, опять сирена воет – отбой. Подремлешь малость, и снова сирена.… Говорят, что самая тяжелая пытка для человека, когда ему несколько суток подряд не дают спать - никто не выдерживает. После марта 68-го в это легко можно поверить. Днём мы валились с ног и буквально спали на ходу. Недели через полторы освоились немного, спали и во время самих налётов между двумя сиренами, но не проснуться на звук сирены было сверх всяких сил. Проницательный читатель тут скажет, - «Ну, однако, автор увлёкся - под москитником… в звуковом изобилии… небось, драпали в ближайшее бомбоубежище, там и отсиживались».
Нет, не драпали, хотя бомбоубежище при гостинице имелось. И дело не в том, что мы такие отчаянные храбрецы. Хотя, надо сказать, и слабонервным там тоже делать было нечего. Суть в другом. Бетон, как известно, влагу не держит, а при тропической влажности бомбоубежища быстро наполнялись водой, никогда не просыхали и были комариным царством – стены и потолок устланы живым комариным слоем, а на полу вода с личинками. Тех комаров мы боялись больше американских самолётов. Твари эти - переносчики местного энцефалита, более крутого, чем наш сибирский, так как одновременно поражается и спинной и головной мозг… и без вариантов. Этим энцефалитом там местная тягловая сила – буйволы страдают. У них это что-то вроде насморка, они становятся вялыми, как бы в меланхолию впадают, но потом обычно выздоравливают. Если комар сначала у такого меланхолика отобедает, то на ужин этому гурману лучше не попадаться. К сожалению, это удалось не всем.
Так что, уважаемый проницательный читатель, драпать-то нам некуда было, и в песне такая строчка не зря своё место занимает.

«Фантомы» рвали облака.

Я немного нарушил последовательность изложения. В тексте песни «Фантомы» упоминаются раньше «тесных погребов», но мне хотелось сначала, по возможности, обрисовать общую ситуацию.
Многоцелевой истребитель – бомбардировщик F-4 «Фантом» был одним из самых удачных самолётов за всю историю американской авиации. Не один десяток лет простоял он на вооружении США. Хорошая скорость – в 2,5 раза выше скорости звука, манёвренность, бомбовая нагрузка до 5,5 тонн позволяли использовать его во Вьетнаме для решения самых различных боевых задач. В воздушных боях им противостояли наши истребители МИГ-17, МИГ-21. «Мигари» намного легче «Фантомов», поэтому имели лучшую маневренность на вертикалях и были оснащены ракетами «воздух-воздух» с лучшими характеристиками, чем американские «Сперроу» (в переводе – воробей).
От того «воробья» опытный лётчик может уйти, своевременно сделав крутой манёвр, а от нашей ракеты это мало кому удавалось. Если к этому добавить мужество вьетнамских лётчиков, защищавших свою землю, своих матерей и отцов, то будет понятен и общий результат воздушных боёв – за каждую десятку сбитых вьетнамских самолётов США заплатили потерей двадцати трёх собственных.
У «Фантома» была характерная, довольно легко узнаваемая внешность. Вытянутый книзу нос и опущенное, как бы свисающее, хвостовое оперение делает его в профиль похожим на щуку. Этот его хищный, щучий профиль мы однажды хорошо разглядели.
Возвращались мы из поездки на периферию. День был солнечный. Небо чистое, ни облачка. До Ханоя оставалось километров семь или около того. Выехали мы на открытое пространство, смотрим: небо над Ханоем исполосовано инверсионными следами от самолётов и ракет – идёт бой. Наш командир приказывает остановиться, всем из машины выйти и рассредоточиться по местности. Это было совсем не лишним, так как всё, что двигалось по дорогам, атаковалось с воздуха. Даже были такие свободные охотники – «рейдеры» - они, в основном, вдоль дорог и охотились.
Вылезли мы из машины, а рассредоточиться, оказывается, особо и некуда – кругом, только заброшенные полузатопленные рисовые поля с небольшими кустами и озерками на месте бомбовых воронок. Отошли мы от дороги по сухим кочкам метров на сто и стоим группками по двое, по трое, разглядываем ханойское небо. Вдруг видим, оттуда на нас летит на малой высоте самолёт, почти по земле скребётся. Мы замерли – бежать всё равно некуда. Но самолёт чуть стороной прошёл, да так близко, что на фоне светлого неба не только щучий профиль во всех деталях показался, но и обозначился в кабине тёмный силуэт лётчика. В самый напряжённый момент, когда самолёт поравнялся с нами, по нему ударила крупнокалиберная зенитка, которая была совсем близко от нас, но так в кустах замаскирована, что мы её не заметили. По «Фантому» она промахнулась, но нам так хлопнула по ушам, что мы мгновенно, как по команде, оказались в горизонтальном положении. «Фантом» улетел. Мы отряхнули одежду и пошли к машине, убеждая друг друга, что бояться было абсолютно нечего, что «Фантом» похоже, сам уносил ноги на бреющем после атаки, и ему было не до нас… и так далее. Потом и шутки пошли типа – Э, да у тебя и сзади штаны тоже мокрые.
Переправа через Красную реку и после этого налёта уцелела, по ней мы благополучно вернулись в Ханой. Но теперь мы хорошо знали, какой у «Фантома» щучий профиль хищника.