И вот наступил радостный день, когда мы переехали в Ханой, в свой дом, купленный мамой год назад. Это было в конце 1971 года, за несколько месяцев до праздника Тэт. Дом был шикарный по моему тогдашнему представлению, в два этажа, с отдельной кухней, туалетом, ванной, и расположен он около деревни Тхинькуанг, в несколько сотен метров от деревенской пагоды, перед которой росли многолетние баньяны.
Война все еще не совсем утихла. Взрослые люди, в особенности мужчины, вечерами собирались вокруг радиоприемника, слушали новости. На антивоенных плакатах вместо Джонсона появился Никсон, и также его помощник худощавый Киссинджер в смешных позах.
Запомнилось мне одно утро в начале 1972 года. Я уже почти закончила первый класс, на дворе март. Было воскресенье, и мы всей семьей собрались идти на прогулку. Дедушка в это время приехал к нам в гости, так же готовился пойти с нами, и вдруг раздался сильный вой моторов, потом взрывы, налетели на наше небо американские самолеты, по них стреляли наши ВВС. Снова война началась. И вместо прогулки мы опять готовились к эвакуации, снова в провинцию Хабак. Шла так называемая в народе Никсоновская война.
Почтовые марки Северного Вьетнама времен войны - Цифры на них сообщают о количестве сбитых американских самолетов.
Штаб-квартира геофизической экспедиции на этот раз размещалась в заброшенном общинном доме этой деревни. Шли слухи среди местных жителей, что в этом доме когда-то давно повесился пленный француз. Так как своей смертью он испоганил помещение, дом этот больше не годен был для общинных церемоний, но из-за того, что построен был из хороших прочных материалов, его не сносили, так и оставили заброшенным. А работники экспедиции с семьями поселились временно к местным крестьянам, в их дома.
Вскоре жизнь на новом месте сложилась, и взрослые начали работать, а детей отдали в школу учиться вместе с местными детьми. Ничего особенного из школы не запомнилось, кроме того, что я ходила в свой второй класс утром, а после обеда вместе с местными детьми ходила в поле, играла с ними. У местных детей много дел, они выполняли почти «взрослые» полевые работы, а у меня, как в прошлый раз – задача смотреть за братом, но сейчас мне казалось уже не так тяжело было, потому что брат тоже подрос, стал достаточно самостоятельным, и за него уже не надо было смотреть на каждом шагу.
Как все дети, которые ходили в школу в соломенных шляпах, я тоже быстро научилась различить по слухам вой наших МиГов, которые в народе ласково назвали «ласточками», и американских зловещих самолетов. Ночью по отдаленным взрывам определяли место бомбежки, то в сторону Вьетчи, то Уонгби или Хайфон, а очень часто – бомбили Ханой. Именем Никсон стали страшить детей, как если бы тот был злодеем типа Бармалея или злых персонажей из нашего фольклора. Многочисленным собакам давали кличку «Никсон» или «Ник». А зря, потому что в большинстве своем собаки были добрыми. Наши деревенские собаки редко бывают злыми или кусачими.
Особенно тяжело бомбили Ханой в конце декабря 1972 года, до и после Рождества. В сводках новостей сообщалось, что сбито в нашем небе уже 4.000 американских самолетов, в том числе и «летающие крепости Б-52». Запомнилась ночь 26 декабря, когда было сообщение о том, что наш летчик Фам Туан на МиГе сбил американский Б-52, а так как на следующий день мне исполнялось 8 лет, все радостно сказали, это Фам Туан мне специально, в подарок на день рождения сбил американский Б-52. Надо же, поверила я, и несколько день после этого ходила очень-очень довольная. Другого подарка, как и в прежние дни рождения, не было.
Одна из плакатов военного времени:
"Головная боль Никсона - сбито уже 34 "летающих крепостей Б-52" над Северным Вьетнамом
Министр Иностранных Дел Вьетнама Нгуен Тхи Бинь подписывает Парижского договора
А после этого все переменилось быстро, вскоре по радио объявили радостную весть о подписании Парижского договора, война закончилась. Мы с радостью вернулись в свой дом. А пока мы были в эвакуации, наш район бомбили несколько раз, деревенская пагода с баньянами, которые были недалеко от нашего дома, была полностью разрушена. Баньяны остались со значительно уменьшенными кронами, и их тоже вскоре спилили, снесли вместе с разрушенной пагодой. Наш дом, как и соседские дома, тоже пострадал – все оконные рамки выбиты, стекла разбиты, и крыша немножко поломана в углу. Но все эти детали быстро отремонтировали, и мы начали жить в этом доме. Сейчас там же, в заново построенном в 2000 году доме живет моя мама вместе с моим братом, его женой и двумя детьми.
А среди наших соседей погибла девочка вместе с ее тетей. Как рассказали соседи, они, не успев вовремя выбраться из Ханоя, сидели в бомбоубежище на улице Кхамтхиен, которую особенно тяжело бомбили в конце декабря, и это сооружение рухнуло во время очередной бомбежки. Осколком взорвавшейся вблизи бомбы глубоко порезало горло молодой женщины, и она сразу умерла. Кровь из ее раны потекла в лицо 3-летней девочки, и она захлебнулась, умерла от нехватки воздуха. Не было обнаружено других ранений на ее теле.
Ужасы войны быстро стерлись в моей памяти, да и у других детей моего поколения тоже. А потом пошли радостные дни победного мая 1975 года, за ними и лето 1979 года. Однако об этих событиях стоит рассказать отдельно.