Nhân tiện em thấy một bài review về các bài hát Nga khá hay, không biết có bác nào có nhã hứng dịch giới thiệu với bạn đọc không nhỉ?
http://www.a-pesni.golosa.info/popular20/a-2veka.htm
Виктор Калугин
ДВА ВЕКА РУССКОЙ ПЕСНИ
(Предисловие к сб.: Антология русской песни. – М.: Изд-во Эксмо, 2005)
Песня — самый молодой и одновременно самый древний музыкальный и поэтический жанр. Ее народным истокам — тысячи лет, а современной форме — всего лишь двести. Так на рубеже двух веков (XVIII и XIX) стали называть стихотворные стилизации народных песен, которые по сравнению с «простонародными» были уже не просто народными, а поэтическими произведениями в духе своего времени. «Ах! Как ты жестока! — вскричал неведомый Богатырь. Красавица смутилась и робким голосом вопрошала: — Кто ты? Дерзкий! Телесно ли существо? — Я существо, тебя обожающее, немогущее дыхать, чтоб дыхание мое не подкрепляемо было твоею любовью!» — объяснялся Алеша Попович со своей возлюбленной в одной из подобных же стилизаций народных былин. Но, как говорится, лиха беда начало...
Уже в 20—30-е годы XIX века имена родоначальников жанра «русской песни» И. И. Дмитриева, Ю. А. Нелединского-Мелецкого, А. Ф. Мерзлякова будут восприниматься как безвозвратно ушедшее прошлое. Золотой пушкинский век погребет заживо многих своих предшественников, но сами «русские песни» останутся и как поэтический жанр, и как некое знаковое явление ушедшего времени. В пушкинском «Домике в Коломне» говорится о героине:
В ней вкус был образованный. Она
Читала сочинения Эмина.
Играть умела на гитаре
И пела: Стонет сизый голубок,
И Выду ль я, и то, что уж постаре.
Пушкин называет четыре составные образованного вкуса конца XVIII века: наиболее востребованные авантюрные романы Федора Эмина (он был родоначальником этого жанра), умение играть на гитаре и самые популярные «русские песни» Дмитриева и Нелединского-Мелецкого.
В пушкинские времена таким же знаковым стал «Соловей» Дельвига — Алябьева. После «Соловья» уже не надо было никому объяснять Qu’est-ce que c’est русская песня, она встала в один ряд с итальянскими, немецкими, французскими. «Соловей» впервые прозвучал в Большом театре 7 января 1827 года в исполнении кумира московских меломанов Петра Булахова (Сергея Лемешева того времени) и вошел в репертуар самых выдающихся русских и зарубежных исполнителей.
Современники Пушкина слышали «Соловья» в исполнении знаменитой Прасковьи Бартеневой, немецким «оперным дивом» Генриэттой Зонтаг (ее даже называли «соловьем»), а в 40—50-е годы «Соловей» стал коронным номером Полины Виардо, включавшей его во все свои концертные программы и в сцену урока пения в «Севильском цирюльнике», что вызывало шквал аплодисментов.
Ближайший лицейский друг Пушкина барон Дельвиг - центральная фигура в судьбах русской песни. По сути, он и является первым поэтом-песенником. Пушкин тоже внес свою лепту в создание песенного жанра, у него есть песни: украинская («Казак»), молдавская («Черная шаль»), татарская («Дарует небо человеку» из «Бахчисарайского фонтана»), цыганская («Старый муж, грозный муж» из поэмы «Цыганы»), испанская («Ночной зефир»), грузинская («Не пой, красавица, при мне»), черкесская («В реке бежит гремучий вал» из «Кавказского пленника»), шотландская («Ворон к ворону летит») и... ни одной русской. Исследователи литературы вынуждены проделывать невероятные кульбиты, чтобы хоть как-то объяснить подобную неувязочку. Но все обстоит, как мне представляется, намного проще. Пушкин попросту уступил свободную, не занятую им самим нишу своему «парнасскому брату». И это был воистину царский подарок!
Самое непосредственное отношение к созданию жанра «русской песни» имел еще один лицейский товарищ Пушкина и Дельвига — Михаил Яковлев. Уже в Лицее он получил известность благодаря своему бархатному голосу, а позднее вошел в число ведущих исполнителей и композиторов-песенников, сохранив верность лицейскому братству и в выборе текстов. Пушкин называл его нашим песенником. Самые известные песни и романсы Михаил Яковлев создал на слова Пушкина и Дельвига. Среди них — «Зимний вечер» («Буря мглою небо кроет... »), впервые прозвучавший в 1832 году почти одновременно с «Зимней дорогой» А. А. Алябьева. В дальнейшем к этому пушкинскому стихотворению обращались многие композиторы (более 25), в том числе А. С. Даргомыжский, но самой известной мелодией осталась яковлевская. Не был чужд Михаил Яковлев и поэзии. В популярной песне «Кого-то нет, кого-то жаль» ему принадлежат и музыка, и слова. Даргомыжский создал на его стихи романс «Она придет».
Пушкин не создавал «русские песни», тем не менее два его самых ранних лицейских стихотворения стали таковыми. Обычно мы говорим о влиянии фольклора на поэзию, о его воплощении в те или иные поэтические формы. Но существует и обратный процесс — фольклоризация литературных произведений. Подобное произошло с «русской песнью» Д. П. Глебова «Скучно, матушка, мне сердцем жить одной», впервые опубликованной в 1817 году и ничем особо не отличавшуюся от подобных песен-стилизаций. Но в 1842 году эту песню обработал Алексей Варламов, и его музыкальный вариант «Вдоль по улице метелица метет» до сих пор входит в число самых популярных народных песен. При этом Варламов почти ничего не изменил в первоисточнике, он лишь отсек все «лишнее».
Не менее примечательная метаморфоза произошла с двумя другими «русскими песнями» того времени. В 1818 году в печати появилось стихотворение Александра Дуропа «Казак на чужбине», выдержанное в романтическом стиле баллад В. А. Жуковского (лишь Пушкин сможет преодолеть его стихов пленительную сладость). Начиная с 30-х годов это стихотворение стало входить во все основные сборники казачьих и солдатских песен, а затем появились первые записи фольклористов уже не стихотворения, а чисто казачьей песни «На лужке, лужке, лужке». Но в процессе фольклоризации «Казак на чужбине» не просто перешел из одной формы бытования — письменной, в другую — устную, а перевоплотился. П р о и з о ш л о ч у д о р о ж д е н и я н а р о д н о й п е с н и.
Стихотворение Дмитрия Ознобишина «Чудная бандура» было впервые опубликовано в 1835 году. Мы никогда не узнаем, как и когда оно превратилось в народную казачью песню «Гуляет по Дону казак молодой» («сия тайна велика еси»), но факт остается фактом: вот уже более полутора веков она является едва ли не самым популярным казачьим шлягером. И воспринимается как подлинно народная. Так оно и есть! Хотя первоисточник — не только литературное произведение, но вдобавок еще и переводное. Дмитрий Ознобишин обработал шведскую народную балладу, в которой, естественно, не было никакой бандуры и никаких казаков. Шведская же баллада, в свою очередь, относится к числу так называемых «бродячих сюжетов», совпадающих в фольклоре всех стран и народов. Правда, еще никому не удалось выявить, как бродят подобные сюжеты по миру. А потому первоисточником казачьей песни мы с полным правом можем считать один из мировых «бродячих сюжетов», который забрел на Тихий Дон, благодаря «Чудной бандуре» Ознобишина. Вот так-то, знай наших! Молодцы донцы!..
А пушкинские лицейские стихи «Казак» («Раз, полношною порою») и «Романс» («Под вечер осенью ненастной») превратились в народные песенные баллады, близкие к «жестоким» романсам начала ХХ века. И в этом превращении есть что-то мистическое, если вспомнить, что «Под вечер осенью ненастной» пели нищие в поездах...