ЕВГЕНИЙ ЕВТУЩЕНКО
БАБИЙ ЯР
Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв,
как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.
Мне кажется сейчас -
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне - следы гвоздей.
Мне кажется что Дрейфут -
это я.
Мещанство -
мой доносчик и судья.
Я эа рещёткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
Визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется -
я мальчик в Белостоке.
Кровь льётся растекаясь по полам.
Безчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
“Бей жидов спасай Россию!”
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ !-
Я знаю -
по сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
Что, и жилочкой не дрогнув ,
антисемиты пышно нарекли
себя “Союзом русского народа”!
Мне кажется -
Я - это Анна Франк ,
Прозрачная,
как ветка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
oбонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много -
это нежно
друг друга в тёмной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся - это гулы
самой весны -
она сюда идёт.
Иди ко мне .
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет - это ледоход…
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
Посудейски.
Всё молча здесь кричит
И, шапку сняв,
я чувствую ,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик
над тысячами тысяч погребенных.
Я -
каждый здесь расстрелянный старик.
Я -
каждый здесь расстрелянный ребёнок.
Ничто во мне про это не забудет!
“Интернационал”
пусть погремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей .
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей ,
и потому -
я настоящий русский!
Август 1961
Киев
|