Trích:
|
Nguyên Anh viết
Rừng thưa xào xạc lá vàng
Xa xa sóng biển rộn ràng ngân nga
Lưng trời đàn sếu bay qua
Tiếng kêu giã bạn thiết tha, cháy nồng
Bóng chim tan giữa thinh không
Lời yêu dần nhỏ, lắng trong tim này
Đôi chim sau rốt giãi bày:
Rằng em vẫn thế, hằng ngày nhớ anh.
|
Các bác PHM @ For:
Vài lời thưa lại với các bác về vài chi tiết trong tiểu sử Nabokov:
Ông sinh ở Saint Petersburg 1899 (Nga)
1917 cùng gia đình đ ến Krưm (Crimê) thuộc Ucraina, lánh cuộc nội chiến, rồi trở thành Bộ trưởng Tư pháp của Chính phủ lâm thời Krưm.
15-4-1919 ông rời cảng Sevastopol trên con tàu nhỏ của Hy Lạp, để vĩnh viễn xa rời nước Nga.
Như vậy, bài “Đàn sếu” được viết n ăm 1918, khi ông đã ở Krưm. Xét về góc độ quê hương thì Krưm thuộc Ucraina, không phải là Nga nữa, tuy vẫn thuộc CCCP trước đây. (Saint Petersburg ở bên biển Baltic, bắc Nga, còn Krưm ở bên biển Hắc Hải, nam Ucraina). Như vậy hiểu bài “Đàn sếu” được viết trong nỗi niềm xa quê hương có lẽ là chính xác. Tuy nhiên về phương diện Tổ quốc thì khi đó ông chưa phải dân lưu vong.
Dưới đây là đoạn trích trong tiểu sử của nhà văn này:
Осенью 1917 Владимир Дмитриевич отправил семью подальше от гражданской смуты в Крым, а позднее и сам, чудом избежав ареста, присоединился к ней. Он стал министром юстиции Крымского Временного правительства. В это время Владимир Набоков-младший познакомился с Андреем Белым и Максимилианом Волошиным. Он продолжал писать стихи и ловить бабочек, а однажды его чуть не арестовал бдительный часовой, вообразивший, что тот подает сачком знаки английским военным судам. Весной 1919 года красные ворвались в Крым, и 15 апреля под грохот артиллерийского обстрела Набоковы отплыли из Севастополя на небольшом греческом пароходе, чтобы навсегда оставить Россию.
Nhân đây xin mời dịch mấy bài Nabokov làm sau khi đã rời nước Nga (1919), trong đó có 2 bài viết về Tổ quốc và Nước Nga.
x x x
...И все, что было, все, что будет,
и золотую жажду жить,
и то бессонное, что нудит
на звуки душу разложить,
все объясняли, вызывали
глаза возлюбленной земной,
когда из сумрака всплывали
они, как царство, предо мной.
18. 1. 23.
Снег
О, этот звук! По снегу --
скрип, скрип, скрип --
в валенках кто-то идет.
Толстый крученый лед
остриями вниз с крыши повис.
Снег скрипуч и блестящ.
(О, этот звук!)
Салазки сзади не тащатся --
сами бегут, в пятки бьют.
Сяду и съеду
по крутому, по ровному:
валенки врозь,
держусь за веревочку.
Отходя ко сну,
всякий раз думаю;
может быть, удосужится
меня посетить
тепло одетое, неуклюжее
детство мое.
1930, Берлин
Родина
Как весною мой север призывен!
О, мятежная свежесть его!
Золотой, распевающий ливень,
а потом -- торжество... торжество...
Облака восклицают невнятно.
Вся черемуха в звонких шмелях.
Тают бледно-лиловые пятна
на березовых светлых стволах.
Над шумливой рекою,-- тяжелой
от лазури влекомых небес,--
раскачнулся и замер веселый,
но еще неуверенный лес.
В глубине изумрудной есть место,
где мне пальцы трава леденит,
где, как в сумерках храма невеста,
первый ландыш, сияя, стоит...
Неподвижен, задумчиво-дивен
ослепительный, тонкий цветок...
Как весною мой север призывен)
Как весною мой север далек!
<1921>
России
Не предаюсь пустому гневу,
не проклинаю, не молю;
как изменившую мне деву,
отчизну прежнюю люблю.
Но как я одинок, Россия!
Как далеко ты отошла!
А были дни ведь и другие:
ты сострадательной была.
Какою нежностью щемящей,
какою страстью молодой
звенел в светло-зеленой чаще
смех приближающийся твой!
Я целовал фиалки мая,--
глаза невинные твои,--
и лепестки, все понимая,
чуть искрились росой любви...
И потому, моя Россия,
не смею гневаться, грустить...
Я говорю: глаза такие
у грешницы не могут быть!
1921?